другими, – продолжает он там же, – но я, слава Богу, искренно убедился в том, что спокойствие и чистота, которую мы ищем в жизни, не про нас; что одно законное счастье есть честный труд и преодоленное препятствие"(60.232-3).
О том же самом Лев Николаевич говорит и в письме А. А. Толстой того же времени:
«Вы спрашиваете у меня совета успокоительного: а я к вам приеду за этим, и оба мы не найдем, чего ищем». Почему? Потому что душевное спокойствие, которого мы ищем, губительно для души.
"Вечная тревога, труд, борьба, лишения – это необходимые условия, из которых не должен сметь думать выйти хоть на секунду ни один человек".
Для души необходимо преодоление – а значит, нужны и препятствия. Поэтому в жизни и в активном коридоре души необходимо как хорошее, так и дурное.
"Только честная тревога, борьба и труд, основанные на любви, есть то, что называется счастьем. – Да что счастье – глупое слово; не счастье, а хорошо», то есть законно, как должно, честно. Хорошо, счастливо – честная тревога, дурно, несчастливо – тревога, но бесчестная: «а бесчестная тревога, основанная на любви к себе – это, – несчастье». Ну а основанное на любви спокойствие – что это? Хорошо? Дурно?
«Мне смешно вспомнить, как я думывал и как Вы, кажется, думаете, что можно себе устроить счастливый и честный мирок, в котором спокойно, без ошибок, без раскаянья, без путаницы жить себе потихоньку и делать не торопясь все только хорошее. Смешно! Нельзя, бабушка. Все равно, как нельзя, не двигаясь, не делая моциона, быть здоровым». Нельзя и потому, что невозможно, как нельзя жить не двигаясь, и потому, что не должно, вредно для здоровья душевного.
«Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться».
Хорошая, честная, должная жизнь – борьба, тревоги, ошибки, вечное напряжение души. Приспособленчество же душевное, или психотерапевтическое нажатие пружины приятного расположения духа, или даже любовь как средство достижения душевного комфорта – все эти и другие «обходы», к которым стремится временами душа наша, не то что бесчестны (бесчестна открытая эгоистическая тревога), а подлы.
"А спокойствие – душевная подлость. От этого-то дурная сторона нашей души и желает спокойствия, не предчувствуя, что достижение его сопряжено с потерей всего, что есть в нас прекрасного, не человеческого, а ОТТУДА".
Этим нескольким фразам из письма Толстого особенно повезло; с момента опубликования письма к А. А. Толстой в 1911 году и по сегодняшний день место это постоянно цитируют. И часто понимают превратно: в смысле утверждения Толстым своей активной общественной позиции, как страстный призыв к борьбе со злом, как неприятие пассивности и обличение уклонения от обязанности бороться за лучшее устроение действительности. Получается как-то так, что Лев Толстой, не приемля действительность, предлагает человеку ежесекундно бороться с ней. На самом деле Толстой уже в то время смотрел на жизнь и действительность совсем другими глазами. Он не отрицает и не принимает существующую действительность, а признает ее за то, что необходимо душе человека в качестве препятствий жизнепрохождения, без которых нельзя душе. Душа подла в состоянии спокойствия, которого так желают люди, особенно современные люди, душе нужна борьба, но это борьба не с действительностью и не за улучшение действительности, и вообще не там, где "действительность", а где душа, где то Царство Божие, которое "внутрь есть". Разумеется, душевная борьба и преодоление в душе завязаны с борьбой и преодолениями в текущей действительности, но принципиально важно, какая из них должная работа жизни, а какая – лишь последствие и приложение ее.
В марте 1910 года, за полгода до смерти, Толстой перечитывал свои старые письма к А. А. Толстой. Особенно он выделил то из них, которое мы разобрали.
"Вечер опять читал с умилением свои письма к А. А. Одно о том, что жизнь – труд, борьба, ошибки – такое, что теперь ничего бы не сказал другого"(58.23.).
В подтверждение этого приведем несколько цитат из писем и дневников Толстого.
1899 год: "Прожив жизнь, я убедился, что это большое и вредное заблуждение думать, что жизнь может сложиться так, чтобы идти без затруднений; вся жизнь всякого человека есть постоянное развязывание, распутывание узлов. И не надо сердиться на эти узлы, думая, что это исключительная неприятность, а внимательно и осторожно распутывать их, и что в этом задача жизни"(72.6-7).
1908 год: "Вы спрашиваете, как Вам быть со всеми этими противными Вашему сознанию условиями, в которых Вы живете: и закон Божий, и уроки, и Боже царя храни, и паспорт, и т. д. Но ведь не эти только препятствия для осуществления того, что нужно для Вашей души, стоят теперь перед Вами. Наверное, стоят еще сотни других, более или менее сознаваемых Вами, стоят теперь и будут стоять в будущем, так же, как они теперь в мои 80 лет стоят передо мною и перед всеми людьми, живущими не одной животной жизнью. Все препятствия эти не только не помехи для осуществления высшего закона любви, но для человека, живущего религиозной жизнью, они необходимы, представляя из себя тот материал, над которым человек призван работать. И человек, который поймет и начнет работать над этим материалом, тотчас же увидит, что борьба с этими препятствиями и работа над ними и есть истинное, неизменное благо жизни"(78.285-6).
1890 год: "Соблазны не случайные явления, приключения, что живешь, живешь спокойно и вдруг соблазн, а постоянно сопутствующее нравственной жизни условие. Идти в жизни всегда приходится среди соблазнов, как по болоту, утопая в них и постоянно выдираясь"(52.72).
Общедуховная жизнь всегда стремится организовать течение жизни человека под свои нужды. Личная духовная жизнь проистекает в специально никак не организованном житейском потоке. Так и должно быть.
"Всякая разумная жизнь есть не что иное, как непрестанное развязывание узлов, которые постоянно завязываются, надо не скучать этим и не ожидать гладкой нитки"(88.147).
"Никогда не отчаивайтесь в борьбе: не считайте борьбу предшествующим действием чего-то; в ней-то и жизнь: тяжелая, мучительная, но истинная жизнь, где бы она ни происходила – на верху или на низу лестницы"(87.187).
"Да, дорогой М. В., обрывать одну путу и затягивать другую, и так до гроба и с тем умереть… Прекрасна эта жизнь тем, что, во-первых, обрывая одну путу, более связывающую и крепкую, затягиваешь другую, менее связывающую и крепкую, идешь вперед к освобождению, и в этом радость"(66.300).
Общаться с Толстым – духовное удовольствие. Не откажем себе и приведем еще две цитаты.
"Если жалуешься на страдания – и телесные и душевные, – то жалуешься на жизнь: страдания – это трение жизни, без которого не было бы жизни, не было бы того, в чем сущность жизни: освобождение души от тела, от ошибок тела,
