Читаем без скачивания Иван Крылов – Superstar. Феномен русского баснописца - Екатерина Эдуардовна Лямина

дня рождения в России распространится еще не скоро, а пока смыслообразующее значение имел иной критерий – срок пребывания на службе. В 1839 году М. А. Корф заметит:

С некоторых пор у нас вводится обычай, давно уже существующий в Германии и вообще за границею, праздновать 50-летние юбилеи заслуженных и почему-либо приобретших общую известность лиц[403].

Стоит уточнить, что названный обычай был распространен в основном в Германии. Торжественного чествования по поводу пятидесятилетия службы (Jubiläum) удостаивались государственные деятели, военные, духовные лица, а также врачи. Важным условием было пребывание юбиляра по-прежнему у дел, а не на покое, в связи с чем подобные праздники оказывались довольно редки. Один из самых известных – торжество по случаю пятидесятилетия службы Гёте при веймарском дворе, устроенное 7 ноября 1825 года. Атрибутами юбилеев были поздравительные куплеты или стихотворное приветствие, иногда печатавшиеся отдельным изданием, разнообразные подарки и, в некоторых случаях, памятная медаль[404]. Инициаторами подобных праздников могли выступать профессиональные корпорации, университеты, группа частных лиц или верховная власть, но в любом случае подчеркивалось, что многолетняя деятельность юбиляра имела общественно полезный характер.

В Россию традицию профессиональных юбилеев принесли именно выходцы из Германии. Первый известный нам праздник такого рода состоялся в Москве 6 сентября 1827 года: отмечали пятидесятилетие медицинской деятельности 74-летнего выдающегося ученого, лейб-медика, профессора Ю. Х. Лодера – человека весьма популярного не только в медицинских кругах, но и в светском обществе.

Торжество, подготовленное специальным комитетом, состоявшим из именитых коллег Лодера, прошло по всем канонам профессиональных юбилеев – привычным для Германии, но совершенно новым для России. Редактор «Московского вестника» М. П. Погодин, рассказывая о нем в своем журнале, отмечал:

Никогда еще не было в Москве и, кажется, в России ученого праздника столь блестящего, столь примечательного во всех отношениях: с одной стороны, мы видели здесь мужа, который в продолжение целого полувека ревностно, неутомимою деятельностию подвизаясь на славном поприще наук, оказал незабвенные услуги ученому свету и снискал европейскую славу; с другой – собрание знаменитых и достойных граждан, которые изъявляли ему торжественно глубокое почтение и благодарность в сей важный для него день[405].

Сценарий юбилея Лодера заслуживает подробного описания, так как по той же схеме будут организованы и последующие аналогичные праздники.

День начался с визита членов комитета на дом к юбиляру с поздравлениями и приглашением прибыть на обед, устроенный в его честь. Сам прием состоялся у частного лица, князя Н. Б. Юсупова. В два часа пополудни, когда туда с почетом доставили Лодера, его уже ожидали хозяин, организаторы и именитые гости – генерал-губернатор Голицын, И. И. Дмитриев «и прочие ревнители просвещения», то есть отнюдь не одни медики.

Пышность праздника была достойна юсуповского дома. Лишь только Лодер «вступил на лестницу, как раздалась музыка, коею возвещено было в зале его прибытие», – пишет Погодин[406]. За этим последовали приветственные речи на четырех языках: по-немецки, по латыни, по-русски[407] и по-французски, и снова музыка – старинный гимн, во времена юности Лодера исполнявшийся в его alma mater, Геттингенском университете. Чтобы разыскать его ноты, организаторы приложили немало усилий. Юбиляру передали поздравительные адреса от этого университета и других учебных заведений, от Общества рижских и Общества петербургских врачей, от крупнейших иностранных ученых. Кульминацией торжественной части праздника стало вручение письма короля Фридриха Вильгельма III и пожалованного им ордена Красного Орла II класса – знака благодарности за давние заслуги Лодера на прусской службе.

Торжество продолжилось обедом на 120 персон, причем стол и весь зал были украшены не только цветами, но и лаврами. Последние, вероятно, намекали на то, что в прошлом юбиляр снискал славу в качестве военного врача. Тут Лодеру были поднесены подарки – золотая табакерка и серебряный кубок, изготовленные на средства, которые собрали его друзья и московские коллеги. Последовали бурные овации, и взволнованный юбиляр произнес ответную речь.

Окончание обеда оказалось веселым. Декан медицинского факультета Московского университета М. Я. Мудров «воспел золотую свадьбу Лодера с Медициною в кратких стихах, кои рассмешили все собрание и доставили большое удовольствие» виновнику торжества:

Спасибо скажем и себе, друзья,

Сыграли честно свадьбу золотую,

Как Юстус Лодер с Медициною

Вступил в благословенный брак[408].

Праздник продолжался до девяти часов вечера, а когда его участники встали из‑за стола, их ожидал финальный сюрприз в духе юсуповских театральных затей – в соседнем зале они увидели «большую прозрачную картину, представляющую храм Эскулапов с латинскою надписью»[409].

Погодин, сам, по-видимому, присутствовавший на юбилее, заканчивает свой отчет на энтузиастической ноте:

Дай бог нашим врачам и вообще всем нашим ученым доживать до таких юбилеев! дай Бог им заслуживать такие знаки всеобщего добровольного уважения!

Нам остается теперь от лица всей публики засвидетельствовать всеобщую благодарность тем друзьям Лодера, кои первые возымели мысль почтить его таким праздником и доставили случай москвитянам видеть зрелище истинно европейское[410].

Описание праздника 6 сентября не случайно появилось именно в «Московском вестнике». Чуть ранее, в июле, там было напечатано сообщение о подписке на акции коммерческого предприятия Лодера – Заведения искусственных минеральных вод на Остоженке, а в следующем году, после его открытия, – статья, рекламирующая новое заведение[411]. Между тем другие московские журналисты юбилея Лодера не заметили. Он так и остался немецкой причудой, никого не вдохновив на подражание.

Идея общественных чествований в России приживалась с трудом, поскольку здесь еще с 1790‑х годов практиковалось пожалование за большую выслугу лет государственных наград. Нижние чины могли рассчитывать на Анненскую медаль, офицеры – на орден св. Георгия 4‑й степени, чиновники – на орден св. Владимира 4‑й степени. Все это, разумеется, по усмотрению начальства. А в том же 1827 году учрежден специальный Знак отличия беспорочной службы[412], как для военных, так и для статских, начиная с выслуги в 15 лет и далее каждые пять лет. Известны случаи награждения таким знаком за 50, 60 и даже 70 лет службы, однако сакраментальная «юбилейная» дата – пятидесятилетие – в этому ряду никак не выделялась, и никаким специальным чествованием пожалование таких наград не сопровождалось.

Мысль отпраздновать юбилей служебной деятельности в том смысле, как он понимался в Германии, закономерно пришла в голову служащим Министерства иностранных дел. 21 мая 1833 года чиновники Азиатского департамента, испросив высочайшее разрешение, отметили пятидесятилетие службы своего неизменного директора К. К. Родофиникина. Однако это еще не был настоящий юбилейный праздник. Чествование носило