Миссис Лорример сидела молча, странная улыбка играла на ее губах. Наконец она изрекла:
– Так вот какого вы мнения обо мне, мсье Пуаро. Значит, я такая женщина, которая может совершить идеальное убийство.
– По крайней мере, вы столь любезны, что не обижаетесь за такую гипотезу.
– Я нахожу ее очень интересной. Значит, по-вашему, я единственный человек, кто мог успешно убить Шайтану?
– Есть, правда, одна несуразность, мадам.
– В самом деле? Поделитесь со мной.
– Вы, может быть, обратили внимание, что я только что сказал примерно такую фразу: «Для того чтобы преступление было успешным, обычно необходимо заранее тщательно продумать каждую деталь». «Обычно» – вот слово, на которое я хотел бы обратить ваше внимание. И это потому, что существует еще один вид успешного преступления. Не случалось ли вам сказать кому-нибудь вдруг: «Возьми камень, посмотрим, попадешь ты вон в то дерево», и человек, повинуясь, быстро, не раздумывая, бросает и, на удивление вам, попадает в это дерево? Но когда ему приходится повторить бросок, попасть так просто не удается, потому что он начинает думать: «Сильно – не сильно, немного правее – левее». В первом случае было почти бессознательное действие. Мышцы повиновались мозгу, как повинуются мышцы животного. Eh bien[125], мадам, существует такой тип преступления – преступление, совершаемое под влиянием момента, некоего вдохновения, озарения, оно не оставляет времени на раздумье. Именно такое преступление и стало причиной гибели мистера Шайтаны. Внезапная жесткая необходимость, озарение, мгновенная реакция. – Пуаро покачал головой. – А это, мадам, не ваш тип преступления, отнюдь не ваш. Если бы вы убили мистера Шайтану, это было бы заранее продуманным преступлением.
– Понимаю. – Она слегка помахивала перед лицом рукой, отгоняя жар пламени, полыхавшего в камине. – Несомненно, преступление не было заранее продумано. Так что, значит, я не могла убить его, э-э, так ведь, мсье Пуаро?
Пуаро поклонился.
– Совершенно верно, мадам.
– И все же… – она наклонилась вперед, рука ее замерла в воздухе, – все же Шайтану убила я, мсье Пуаро.
Глава 26
Правда
Наступила пауза, очень длинная пауза.
В комнате собрались сумерки. Весело прыгали по стенам блики пламени от камина.
Миссис Лорример и Пуаро не смотрели друг на друга, предпочитая смотреть на огонь. Казалось, само время остановилось.
Потом Эркюль Пуаро вздохнул и пошевелился.
– Так вот что, все это время… Почему вы убили его, мадам?
– Я думаю, вы знаете почему, мсье Пуаро.
– Потому что он знал что-то о вас. Что-то, что произошло давно?
– Да.
– А это «что-то» еще одна смерть, мадам?
Она кивнула.
– Зачем вы мне это говорите? Что побудило вас послать за мной?
– Вы как-то мне сказали, что когда-нибудь я все равно это сделаю.
– Да. То есть я надеялся… я знал, мадам, что есть только один способ узнать правду, поскольку дело касается вас, – ваша личная добрая воля. Если бы вы не хотели говорить, вы бы и не сказали, и вы бы никогда не сдались. Но я считал, что все-таки не исключена возможность… возможность, что вы сами пожелаете заговорить.
Миссис Лорример кивнула.
– Ваше предвидение делает вам честь… усталость, одиночество… – Ее голос замер.
– Поэтому так и произошло? Да, понимаю, может быть…
– Одна, совсем одна, – сказала миссис Лорример. – Никто не знает, каково это – жить с сознанием того, что тобой совершено. Это может понять только тот, кто сам испытал нечто подобное.
– Это неуместно, мадам, но позвольте мне выразить свое сочувствие?
Она слегка наклонила голову:
– Спасибо, мсье Пуаро.
Наступила еще одна пауза. Потом Пуаро снова заговорил, но уже несколько живее:
– Правильно я понял, мадам, что вы восприняли слова мистера Шайтаны, сказанные за обедом, как прямую угрозу для вас?
Она кивнула.
– Я сразу поняла, что его разговор предназначался для вполне конкретного человека. Этим человеком была я. Фраза о том, что яд – это женское оружие, предназначалась мне. Он знал. Я уже заподозрила это раньше. Он превращал всякий разговор со мной в определенное испытание, и я видела, как его глаза следят за моей реакцией. И в них была какая-то жуткая осведомленность. А в тот вечер я уже была абсолютно уверена.
– Вы были также уверены и в его намерениях?
– Маловероятно, что присутствие инспектора Баттла и ваше было случайностью, – сухо сказала она. – Я подумала, что Шайтана собирается продемонстрировать вам обоим свои способности, свое открытие, ведь он открыл нечто такое, о чем никто даже не догадывался.
– И когда же вы решились действовать, мадам?
– Трудно в точности вспомнить, когда мне это пришло в голову, – сказала она. – Я обратила внимание на кинжал еще перед тем, как сели за стол. Когда мы вернулись в гостиную, я подобрала его и спрятала у себя. Я уверена, что никто не видел, как я это сделала.
– Я не сомневаюсь, мадам, что это было сделано ловко.
– Вот тогда я и решилась. Оставалось только осуществить. Риск был, но были и шансы на удачу.
– Ваша рассудительность, ваше умение оценить ситуацию сыграли тут не последнюю роль. Это очевидно.
– Мы стали играть в бридж, – продолжала миссис Лорример, ее голос был холоден, без эмоций. – Наконец представилась возможность. Я была болваном. Я прошла через комнату к камину. Шайтана уснул. Я оглянулась на остальных. Они были заняты игрой. Я наклонилась и сделала это… – Голос ее немного дрогнул, но в тот же момент вернулся к прежней своей холодной отчужденности. – Я поговорила с ним. Мне пришло в голову, что это будет своего рода алиби. Я сказала что-то об огне, затем сделала вид, будто он мне что-то ответил, и, как бы продолжая разговор, сказала что-то вроде: «Согласна с вами. Я тоже не люблю батареи парового отопления».
– Он даже не вскрикнул?
– Нет. По-моему, он что-то проворчал, и все. Со стороны это можно было принять за какие-то невнятные слова.
– А потом?
– А потом я вернулась за стол к бриджу. Мы как раз разыгрывали последнюю взятку.
– И вы сели и продолжили игру?
– Да.
– С достаточным интересом к игре и были способны потом сказать мне о всех заявках и раскладах?
– Да, – просто сказала миссис Лорример.
– Epatant![126] – сказал Эркюль Пуаро.
Он откинулся назад на стуле. Он кивнул несколько раз. Затем покачал головой из стороны в сторону.
– Но есть все же кое-что, мадам, чего я все-таки не понимаю.
– Да?
– Мне кажется, есть один фактор, который я упустил. Вы – женщина, которая все тщательно обдумывает и взвешивает. Вы решили по определенным причинам пойти на огромный риск. И вам удается совершить задуманное. Но не прошло и двух недель, как вы во всем признаетесь. Откровенно говоря, мадам, мне это кажется неправдоподобным.
Еле заметная болезненная улыбка тронула ее черты.
– Вы совершенно правы, мсье Пуаро, есть одна деталь, которая вам неизвестна. Мисс Мередит не говорила вам, где она меня встретила?
– Как она сказала мне, где-то неподалеку от квартиры миссис Оливер.
– По-видимому, так, но я имею в виду улицу, ее название. Энн Мередит встретила меня на Харли-стрит.
– А-а! – Он внимательно посмотрел на нее. – Начинаю понимать.
Ее улыбка становилась все шире и шире, она уже не была болезненной, вымученной, горькой. Она вдруг стала приятной.
– Мне осталось недолго играть в бридж, мсье Пуаро. О, он так прямо мне этого не сказал. Он слегка завуалировал правду. Вам надо с большой осторожностью… и так далее… и тому подобное… и проживете еще несколько лет. Но я не собираюсь осторожничать, я не такая женщина.
– Да, да, я понимаю, – сказал Пуаро.
– Это все меняет, понимаете. Месяц, может быть, два – не больше. А потом, как раз когда я вышла от специалиста, я встретила мисс Мередит и пригласила ее попить со мной чаю.
