Проходя через ворота, огораживающие двор вокруг дома, Смит пробежал пальцами по волосам. Он волновался и старался не думать о предстоящем неприятном разговоре. Все здесь приходит в упадок. Вот и петли, на которых крепились ворота, нуждаются в смазке. Но Мод не давала денег на такие необходимые вещи, как краска и побелка. Они с Билли сами ремонтировали все кругом на собственные деньги.
Подойдя к крыльцу и поднявшись по ступенькам, Смит вдруг решил рассказать Мод всю правду: Фанни не хочет иметь ничего общего с ней и ее ранчо. Но потом, когда Мод резким рывком открыла дверь, и он увидел больное опустошенное лицо старой женщины, все-таки не смог сказать правду.
– Ну, потребовалось много времени, чтобы прийти сюда. Я видела, как ты приехал. Ты не привез ее, – произнесла она обвиняюще.
– Выходи на крыльцо, и я обо всем расскажу. Мод выскользнула из двери. Прислонившись к стене, она медленно прошла и села на скамейку около двух пустых лоханей для стирки. Смиту стало ясно, что женщина очень больна. Волосы свободно свисали из пучка на затылке, и пряди спускались на шею. Мод, обычно, тщательно следила за своей прической. Ее глаза были напухшими, щёки ввалились, а ноги так дрожали, что с трудом могли удержать худое тело. Строгое черное платье вдовы, которое она постоянно носила, подчеркивало бледность кожи.
– Когда она приедет? – резко потребовала Мод.
– Я не видел ее. Она в Лондоне.
– В Лондоне? Это в Калифорнии?
– Нет. Это за океаном. Кто-то там оставил ее мужу наследство, и они поехали оформлять его.
– Почему она не приехала сюда? Это место стоит уйму денег и достанется ей, когда я умру.
– Думаю, мистер Броукфорд хотел, чтобы жена следовала за ним.
– Когда они вернутся?
– Люди мистера Броукфорда сказали мне, что они вернутся через шесть-восемь месяцев. К тому же они заверили, что обязательно скажут Фанни поехать прямо сюда.
– Обманщик, – тонкие губы Мод еле двигались. – Ты всегда был обманщиком, – шипела она и смотрела на Смита глазами, полными ненависти. – Ты не ездил в Денвер!
– Нет, миссис Иствуд! Я доехал до Денвера! Хотя у меня было много работы на ранчо. Я разговаривал с юристом Фанни. Теперь, черт, мне совершенно безразлично, веришь ты мне или нет. Я сделал то, о чем сказал!
– Ты не ездил туда. Ты пьянствовал и спал с проститутками. Я говорила Оливеру в тот день, когда он привел тебя сюда, что ты гадкий маленький ублюдок, рожденный в кустах от проститутки и оставленный ею там же! – Глаза Мод приняли странный лихорадочный блеск, и слова хлынули изо рта старухи в задыхающемся шепоте. – Ты думаешь, если удержишь Фанни вдали от ранчо, то получишь его? Учти, ты не получишь ни палки. Я спалю все дотла! – Она встала и пошла к двери. Ноги сильно дрожали.
– Вы больны. Хотите, привезу доктора?
– Это ты делаешь меня больной. Уходи с моей земли и не бери ни одной вещи с собой, слышишь? Или у меня будет закон на тебя. Ты пришел сюда голодранцем и уйдешь отсюда тоже голодранцем!
– Я бы с удовольствием уехал, но не могу сделать этого, и вы прекрасно знаете, почему! Никто больше не уживется с вами, и это место придет в упадок и очень быстро разрушится, тогда что вы будете делать?
Смит терял контроль. Он знал, что должен уйти от нее, иначе скажет такое, о чем потом будет жалеть.
Дверь хлопнула, а он остался смотреть и размышлять, почему все-таки обманул Мод? Зачем пожалел ее? Зачем?
Мод оперлась на дверь с другой стороны и прижала сжатые руки к плоской груди. Слезы слабости и отчаяния наполнили глаза и катились по щекам. Он обманул, выдумал историю о том, что Фанни за океаном. Если бы у нее были силы, она убила бы его. Она ненавидит ублюдка с того самого дня, как он приехал сюда с Оливером. А Оливер ласкал его как собственного сына. Он уделял больше внимания этому бездомному внебрачному ребенку какой-то проститутки, чем Фанни, ее любимой доченьке.
Рыдая от злости и бессилия, Мод пошла вокруг стола к кушетке. Она нечаянно наступила на мокрое пятно, которое сама же капнула утром на пол. И когда поскользнулась, попыталась схватиться за спинку стула, то промахнулась и тяжело рухнула на пол.
Боль горячим пламенем обернула ее ногу и бедро. Мод Иствуд потеряла сознание.
ГЛАВА 13
Полдень стоял на пороге.
Страх, который почувствовала Вилла, когда утром проснулась, превратился теперь в боль, разъедающую бедную девушку. Она чувствовала себя так, будто чья-то рука сдавила горло, глаза были болезненно красными из-за недостатка сна, ведь она не спала большую часть ночи после отвратительно скверной сцены с Джо Белл. Маленькая кокетка очень разозлилась, когда узнала, что Смит брал Виллу к горячему источнику, чтобы искупаться, и обвинила ее в самых ужасных грехах, которые только смогла придумать.
– Вы не теряете времени даром, мэм. Вы можете сколько хотите заигрывать с ним в темноте и давать то, что не дали папе. Но это не имеет никакого значения. Он будет моим, как только я захочу этого. Я просто щелкну пальцами, и он отвезет меня в город, станет заботиться обо мне до тех пор, пока я не найду мужчину с кучей денег.
Слова Джо Белл еще долго звучали в памяти Виллы и после того, как девчонка отправилась спать на свой сундук в телегу. Но самую сильную боль причинил ей разочарованнай взгляд, который она увидела в глазах Чарли, и тот факт, что он даже и не пытался защитить ее от грубых слов своей сестры. Видел ли мальчик, как Смит целовал ее? После всего этого, он, наверное думает, что она распутная женщина…
«Почему Смит поцеловал меня?» – вдруг задумалась Вилла. Это был не оскорбляющий, не грубый поцелуй, в этом она уверена, да и просто знала по опыту. Если он намеревался дать урок, то сделал это очень нежно и ласково. Его губы были мягкими, поцелуй – сладким. «Но не потому, что мне понравилось целоваться», – осеклась Вилла. Да, в тот момент она была уязвимой. Разум был так спутан от беспокойства, что она даже не сопротивлялась.
О, черт, она хотела этого поцелуя… Она должна остановиться и не думать обо всем произошедшем. Но Боже мой, ведь никогда раньше Вилла не чувствовала себя такой оживленной, такой женственной, такой защищенной, как в тот момент, когда сидела на коленях у Смита, и он крепко обнимал ее… Но чистота тела и сладостные воспоминания никак не могли успокоить нервы бедной девушки, натянутые как струна.
Этим утром она особенно тщательно одевалась, сказав себе, что должна выглядеть достойно, когда встретится с миссис Иствуд. Надев светло-голубое платье с белым воротником, она расчесывала волосы до тех пор, пока они не засверкали, затем свернула их в опрятный завиток на затылке. Конечно, она чувствовала бы себя более уверенно, встречаясь с незнакомой женщиной, если бы только на ногах у нее были надеты туфли вместо мокасин Джо Белл.
