Проведя свои зондажи, Уэллес отбыл за океан, но в беседах в Лондоне и Париже американский эмиссар твердо обещал союзникам участие Соединенных Штатов в будущих военных событиях. Фактически миссией Уэллеса Америка – еще не ввязываясь в бои прямо, – обеспечивала будущую большую войну политически. Эта война должна была истощить и ослабить Европу и обогатить и усилить США.
В конце XVIII века знаменитый французский политик и дипломат Шарль-Морис Талейран писал:
«На Америку Европа всегда должна смотреть открытыми глазами и не давать никакого предлога для обвинений или репрессий. Америка усиливается с каждым днем. Она превратится в огромную силу, и придет момент, когда перед лицом Европы, сообщение с которой станет более легким в результате новых открытий, она пожелает сказать свое слово в отношении наших дел и наложить на них свою руку. Политическая осторожность потребует тогда от правительств старого континента скрупулезного наблюдения за тем, чтобы не представилось никакого предлога для такого вмешательства. В тот день, когда Америка придет в Европу, мир и безопасность будут из нее надолго изгнаны».
Впервые этот поразительный прогноз сбылся в ходе Первой мировой войны, когда роль эмиссара Америки отводилась «полковнику» Хаузу. Теперь прогноз Талейрана вновь должен был сбыться, и визит в Европу Самнера Уэллеса стал его предвозвещением.
Если бы наступил скорый мир, то Германия быстро становилась бы экономическим (а затем – и политическим) руководителем неких Соединенных Штатов Европы в русле германских идей Срединной Европы. Англия и Германия могли бы восстановить и развить совместные проекты в духе заключенного в феврале 1939 года, но к 1940 году уже полузабытого Дюссельдорфского соглашения о взаимном экономическом сотрудничестве.
Советский Союз, дружественный Германии и все более экономически укрепляющийся, в новой ситуации обретал бы все большую комплексную мощь и, соответственно, все большее влияние на европейские и мировые дела.
Италия вовлекалась бы в новые европейские орбиты так, как это было бы выгодно Италии и Европе, а не США.
Франции в такой Европе тоже нашлось бы вполне достойное место, как и другим европейским странам.
Но такая Европа Америке была не нужна, и с началом весны 1940 года начался новый тур европейского противостояния – «норвежский». Причем англичане сами спровоцировали немцев на активные действия, что хорошо видно из беседы советского полпреда Майского с норвежским посланником в Лондоне Кольбаном. В ответ на вопрос Майского, не опасаются ли норвежцы германской оккупации, Кольбан заявил, что они опасаются скорее опрометчивых действий «со стороны наших английских друзей».
Резон в таких опасениях был. Скажем, 6 марта 1940 года генерал Гальдер записывал в дневнике:
«Англия, как и Франция, потребовала от Норвегии и Швеции разрешения на пропуск своих войск. Фюрер намерен действовать. К 10.03 подготовка будет закончена. 15.03 – начало операции „Везерюбунг“».
Формально пропуска войск англо-французы требовали от норвежцев для обеспечения своей военной помощи финнам в их войне с СССР. Но как раз 6 марта 1940 года финская делегация во главе с Рюти выехала в Москву – заключать мир. так что войска на территории Норвегии Лондону нужны были для блокирования поставок в Германию шведской железной руды через норвежские порты.
Англичане предлагали норвежцам широкую военную поддержку в случае предоставления портов, прикрытие Тронхейма, Бергена, Ставангера, Нарвика… Высадка англичан в Норвегии планировалась не позднее 20 марта 1940 года, а первый эшелон предполагалось переправить морем в Нарвик 15 марта. Еще до этого Черчилль – тогда морской министр – намеревался минировать норвежские территориальные воды – без согласия Норвегии, естественно.
Не менее важна была для Лондона и Дания. В случае оккупации английскими войсками норвежской территории Дания становилась бы выгодной потенциальной континентальной базой для английских войск, ориентированных на саму Германию, а также важной военно-морской базой для английского флота.
Вот при каком положении вещей германские посланники в Копенгагене и Осло 9 апреля 1940 года в пять часов утра вручили министрам иностранных дел Дании и Норвегии схожие меморандумы. В них говорилось, что отныне Германия берет на себя военную защиту Дании и Норвегии от возможной англо-французской агрессии и с этой целью вводит на их территорию свои войска. К тому часу германские корабли уже более суток находились в море на пути к Норвегии.
Оккупация Норвегии была явно превентивной мерой – Гитлер лишь ненамного упредил английскую оккупацию Норвегии. Что же до «оккупации» Дании, то, поскольку она не оказала сопротивления, Дания фактически сохранила свой суверенитет. Во всяком случае, и после «оккупации» ее немцами Дания и Германия сохранили в Копенгагене и Берлине свои посольства. Сохранились и дипломатические отношения Дании с внешним миром, в том числе и с Советским Союзом. Еще в 1941 году СССР и Дания заключали очередное торговое соглашение на 1942 год.
«Странная» же война продолжалась… «Момент истины» наступил для Франции вскоре после начала мощного наступления немцев в Северной Франции. Ранним утром 10 мая 1940 года части вермахта двинулись на Францию и в 5 часов 35 минут без объявления войны вступили на территорию Голландии, Бельгии и Люксембурга.
Как и в Первую мировую войну, это был настолько логичный для немцев шаг, что он заранее был предусмотрен англо-французами, и уже в 6 часов 45 минут 10 мая 1 – я французская группа армий генерала Бийота и английский экспедиционный корпус получили приказ осуществить план «D», по которому союзные войска должны были левым крылом войти в «нейтральную» Бельгию и овладеть рубежом по устье Шельды до того, как немецкие войска подойдут к нему, а два подвижных французских соединения – выдвинуться в район Тилбург, Бреда и установить связь с «нейтральными» голландцами!
Подобные планы за семьдесят минут не составляются, и план «D» был принят еще 17 ноября 1939 года. Он предусматривал немедленный ввод союзных войск в Бельгию, если туда войдут немцы. Ведь у немцев был единственный разумный вариант: удар по Франции через Бельгию, поскольку мощная линия Мажино прикрывала всю франко-германскую границу и тянулась до Седана вдоль границы с Люксембургом и южного участка франко-бельгийской границы. Там она обрывалась, диктуя немцам единственно разумно стратегическое решение: прорываться во Францию в обход линии Мажино через Бельгию и Люксембург.
15 мая 1940 года капитулировали ввязавшиеся в чужую драку голландцы, а 25 мая – бельгийцы. Вскоре получили свою катастрофу и галлы. 14 июня 1940 года немцы без боя заняли париж, а 22 июня в Компьене французские представители подписали условия капитуляции Франции.
24 июня было заключено перемирие между Францией и Италией, объявившей войну Франции 10 июня – «под занавес» событий.
Англия, получив в конце мая 1940 года разгром при Дюнкерке, была изгнана с континента, однако на ее территорию пока не упала ни одна германская бомба. Более того, во время триумфального чествования победителей в рейхстаге Гитлер в середине июля 1940 года публично предложил Англии мир.
Однако Золотой Элите мира нужна была война – долгая и кровавая. Поэтому конфидент этой Элиты – Черчилль – отклонил мирные предложения Гитлера, и немцы начали готовить операцию «Морской лев» по вторжению на Английский Остров. Параллельно развернулись воздушные бомбардировки территории Англии.
Так развивалась в 1940 году обстановка в Западной Европе. Внешне для рейха все обстояло успешно, но объективно Гитлер оказывался в сложном положении с перспективой на его ухудшение.
В отличие от Германии, положение Советского Союза к осени 1940 года кардинально улучшилось, хотя и тут имелись свои «подводные камни».
17 сентября 1939 года советские войска вошли на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, и тот, кто квалифицирует эту акцию как «участие СССР в разделе Польши», всего лишь демонстрирует элементарное незнание истории и географии. Разве украинские Ровно и Луцк, белорусские Барановичи и Молодечно – это Польша? К тому же два слова: «линия Керзона» – все ставят на свои места.
Линия Керзона (по имени министра иностранных дел Англии Дж. Керзона) – это условное название линии, проходившей через Гродно – Яловку – Немиров – Брест-Литовск – Дорогуск – Устилуг, восточнее Грубешова (Хрубешова), через Крылов и далее, западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат. Такая линия, соответствующая этнографическим границам, была выработана территориальной комиссией парижской мирной конференции и принята Верховным советом Антанты 8 декабря 1919 года в качестве восточной границы Польши.
10 июля 1920 года на конференции в Спа поляки согласились признать ее, но после неудачи РСФСР в польско-советской войне 1920 года эти русские земли по Рижскому мирному договору 1921 года отошли к Польше. Теперь же, в 1939 году, мы их вернули, и Западная Украина воссоединилась со всей Украиной, а Западная Белоруссия – с Белоруссией.
