князь. Результаты аудита в вашем клубе… мягко говоря, печальны. Как вы и подозревали, управляющий, Михаил Евгеньевич Шурыгин, – натуральный вор. Ну, тут целая цепочка у них. Одиннадцать человек. Все доказательства собраны, можно заводить уголовное дело.
Он подвигает ко мне две пухлых папки.
– Простите, я привык сразу всё оформлять в бумаге. Но есть и электронные копии, если вам удобнее.
Отказываюсь от электронки. Просматриваю бумаги около часа, слушаю пояснения. Да, всё как я и думал: до трети дохода уходило налево. А значит, Назаров клубом владел, но не занимался. Есть доход – и прекрасно. То ли времени не находил, то ли доход с клуба был для его сиятельства мелочью.
Любопытно всё же, за каким чёртом он мне его подарил? Широкий красивый жест? Но в силу последних сведений… Собирался капкан на меня поставить, скорее всего. Взять меня здесь было бы проще, чем в училище. Понятно, что восемнадцатилетний курсантик будет зависать в клубе при первой возможности…
Зря это он. Мне пока не до развлечений.
Поднимаю глаза на Ливанова.
– Вы прекрасно поработали, благодарю.
Он молча кивает.
– Не передумали быть здесь моим представителем и исполнительным директором? Я хочу абсолютно всё на вас свалить, господин Ливанов.
– Просто Андрей, ваше сиятельство. Нет, я не передумал. Готов работать.
– А я просто Никита, – напоминаю.
– Хорошо, – улыбается Ливанов. – Так вот, князь… Никита! По поводу заявления на руководство клуба. Если писать сразу на всех – то нужно обратиться в прокуратуру, это будет значительно быстрее, и…
– Стоп, Андрей. Никуда обращаться мы не будем.
– Вот как? – прищуривается он. – Не хотите портить репутацию клуба?
– Именно. А поскольку мы крепко держим всех этих крыс за яйца… пусть отрабатывают. Под вашим присмотром. И деньги пусть вернут. Справитесь?
Ливанов ухмыляется и кивает. Такую ухмылку можно увидеть на морде опытного служебного пса, прижавшего лапой преступника к земле.
Отлично.
– Если что – звоните, – заключаю я.
– Князь… Никита. Я взял на себя смелость оформить вам две карты. Вот.
Он передаёт мне блестящие прямоугольники и комментирует:
– Это клубная карта «Золотого граната». А это – банковская, она привязана к счёту, на который поступают дивиденды владельца клуба. Там тоже проволочки в связи со сменой владельца, так что на данный момент на этой карте всего полмиллиона рублей. Прошу прощения…
Он разводит руками, а я улыбаюсь. Деньги мне сегодня очень кстати. И пока что для меня это хорошие деньги.
– Ну, вы же и с этим вопросом справитесь, Андрей?
– Как сказать… – качает он головой и осторожно предлагает: – Я бы нанял людей, Никита. Финансисты, юристы… и не только. Которые будут заниматься исключительно клубом, на постоянной основе. Вы же понимаете, что на прежних должностях воров оставлять всё же не стоит. Кроме тех, кто на виду. Но эти под жёстким контролем.
– У вас карт-бланш на управление клубом, – отметаю его сомнения. – Надеюсь, вы и себе карту оформили? Зарплату вам назначаю в два раза больше, чем у Шурыгина.
– Это щедро, князь.
– Это нормально. Ваши обязанности гораздо шире, чем у управляющего.
А если что – в договоре с Ливановым прописаны все возможные… проблемы. Как и пути их решения.
Этот служебный пёс посажен на прочную цепь. И явно против неё не возражает. Неудивительно – работать он однозначно любит и умеет, а последние два года ему приходилось шастать по помойкам. В смысле, пахать страховым агентом за копейки.
Кроме того, приятно, что ни в лице, ни в манерах, ни в интонациях Ливанова я не вижу подобострастия. А вот благодарность и готовность служить – вижу.
Словом, нам обоим явно повезло друг с другом.
⁂
Выйдя из «Золотого граната», я еду к адвокату Урусову, а с ним – опять к нотариусу, где оформляю ещё кое-какие необходимые мне бумаги. Через несколько дней я намерен навестить вдову князя Каменского, она же баронесса Суворова, она же мать Никиты. И к этому необходимо подготовиться.
А потом иду в ювелирку. Причём не в одну.
Я обещал Шанку золото. А поскольку мне нужна от него ещё одна нехилая услуга – золота надо много.
В квартире Токсина уже привычно запираюсь в лаборатории и раскладываю перед божественной дланью браслеты, кольца, серьги – всё чистое золото, без камней и изысков. Шанк застывает перед этим добром. И чуть раскачивается, будто не верит глазам. Ну, если бы они у него были… До сих пор не знаю, каким образом Шанк видит, – но глаз на руке бога точно нет.
– Бери! – подвигаю к нему золото.
И наблюдаю.
Шанк растопыривает пальцы, касается одним ближайшего к себе кольца. И оно исчезает. Точнее – будто впитывается в палец. Но теперь я знаю, что это не так. Золото телепортируется в сумку. Да-да, ту самую… В бездонный артефакт божественной длани.
Пока рука бога занимается поглощением, я высыпаю на пол вторую половину своих даров и кошусь на Крайта.
Кошак сидит рядом и всем видом демонстрирует внимание и готовность…
…к переводу, скажем так.
– Давай, начинаем, – говорю ему и обращаюсь к руке: – Шанкар-ал-Тар. Ты можешь мне помочь?
Похлопываю по лежащим около меня кольцам-браслетам:
– Я отдам тебе это всё.
– Младший спрашивает, чего хочет старший, – транслирует мне Крайт.
Надеваю перчатки и вытаскиваю из рюкзака тщательно упакованный британский артефакт. Осторожно разворачиваю свёрток и вытряхиваю артефакт в специально купленный небольшой мешок с завязками.
Однако на мешке мои отпечатки есть…
– Это нужно отнести туда, где ты прятал свою сумку. В тот сейф, откуда её потом забрали.
Кошак жмурится, и мне в голову приходят картинки.
Башня Императорского училища, вид на парадный вход. А потом быстро мелькающие вентиляционные трубы – вид изнутри. Кабинет. Книжный стеллаж, отъезжающий в сторону, металлическая дверка. Сейф Горчакова-старшего, однозначно.
Я без понятия, как Шанк в него залез. Но раз залез раз – сможет и ещё, не в подарок же Горчакову он свою сумку оставил, а просто спрятал.
– Младший спрашивает – сюда?
– Да. Именно сюда. Вытряхнуть из мешка вещь, не прикасаясь к ней. Вещь оставить в сейфе, мешок унести с собой. Это важно! Мешок там оставлять нельзя.
Ловлю эмоции Шанка, понятные и без перевода: удивление.
Поясняю:
– Я хочу это спрятать там. Как ты спрятал свою сумку.
– Младший понял, – почти сразу сообщает Крайт.
– Но мешок оставлять нельзя, надо забрать с собой и принести мне.
– Младший понял.
Я двигаю к божественной длани остатки золота. Ещё не заработал, но ладно.
В том, что Шанк сумеет отнести артефакт в сейф незаметно, я уверен. Поймать его не смог ещё никто. Ну кроме разве что Лекса Львова, приманившего божественную длань на золотые монетки. Но Лекс выслеживал Шанка специально.
– Залезай, – киваю я на рюкзак. – Довезу тебя до башни.
Шанк обматывает вокруг волосатого запястья завязки мешка и послушно лезет в рюкзак.
– Я с тобой, – транслирует кот.
– Зачем?
Получаю красочный ответ: мы с ним стоим у башни, Шанк ковыляет к ней. Следующая картинка: знакомый лесопарк на окраине столицы. И змеи. Вкусные, жирные змеи…
– Крайт голоден.
– Да понял я… – вздыхаю.
Глава 17
Из медитации под деревом меня вырывает рингтон входящего вызова. Группа «Дерьмовые тараканы» вопит так, что на звук прибегает мой кошак. Этого рингтона Крайт ещё не слышал – потому что стоит он на звонки Матвея Соболева.
Чёрт. Наверняка Матвей добрался наконец, как обещал, до лагеря – а меня-то там нет…
– Какого хрена, Ник? – спрашивает он, когда я отвечаю на вызов. Ни приветствия, ни «как дела». – Ты позвонить не мог? Какого хрена я припёрся туда, где тебя давно нет?
Не то чтобы я забыл о нём… Но звонить – значило нарваться на немедленную опеку и защиту. А мне это на хрен не надо. Прости, Матвей, но было вот вообще не до тебя.
Примерно так я ему и отвечаю. И жду выговора, но напрасно.
– Как хорошо-то раньше было, а? – бурчит он в ответ. – Сидели в хатуровском поместье, покой, тишина…
– Ну, ты сам меня оттуда вывез, – ржу в ответ.
– Тоже верно, – хмыкает он. – Ты где? Или всё ещё смертельно занят?
Смотрю время – шестнадцать двадцать… А ведь у меня есть ещё одно дело
