Мысль о том, что он прикасается к себе из-за моих стонов и всхлипываний, сводит меня с ума.
Я могу представить, как он стоит в ванной, его брюки и боксеры спущены. Он двигает рукой по своему члену грубым, мужским способом, как будто сердится. Как будто его тело жаждет моего так же, как мое жаждет его. Как будто его душе нужно, чтобы моя душа была целой.
При этой мысли мои движения становятся все более неистовыми и неконтролируемыми.
Я чувствую вкус освобождения на своем языке.
— Ох.. Эйден.. Я т-так близко...
— Я собираюсь кончить. — он хмыкает. — Ты готова для меня, милая?
— Да.. Да...
Я задыхаюсь, когда волна обрушивается на меня, как искры в беззвездную ночь.
Я кричу, а затем прячу лицо в подушку, заглушая звук.
Мои пальцы все еще глубоко внутри, скользкие от возбуждения. Это почти так, как если бы Эйден наполнял меня, а не мои собственные пальцы.
Хотя было бы больше эйфории, если бы он был здесь лично. Глубокое рычание наполняет мое ухо, когда Эйден достигает своей кульминации. Я тяжело дышу в трубку. Хотела бы я, чтобы он был здесь, чтобы я увидела его лицо Бога секса, когда он кончит.
— Это было... — я дышу. — Удивительно.
— Мы еще не закончили, — громыхает он.
— Нет?
— Убери свои пальцы.
Я убираю.
— Готово.
— А теперь соси. Дай мне попробовать тебя на вкус.
Мои щеки пылают от этой мысли, но я засовываю указательный и средний пальцы в рот.
Попробовать себя на вкус это интимно, но тот факт, что я притворяюсь Эйденом, еще более интимен.
Я провожу языком по пальцам, издавая тихие звуки.
— Ты знаешь, о чем я фантазирую?
Его низкий, глубокий голос почему-то заставляет меня сосать сильнее.
Я издаю отрицательный звук, не убирая пальцев.
— Я фантазирую об этих пухлых губках, обхватывающих мой член, когда я трахаю тебя своим языком.
Меня пронзает волна удовольствия, и я испытываю искушение снова прикоснуться к себе.
Вот такой эффект производят на меня грязные слова Эйдена.
— Скоро, милая. Я заявляю права на всю тебя.
Я отпускаю свои пальцы с причмокиванием.
— Обещаешь?
На другом конце провода раздается мрачный смешок.
— Ох, я обещаю.
Глава 24
Эйден
Всю прошлую неделю Джонатан водил меня по Китаю для своих инвесторов и черт знает для чего еще.
Если мне придется явиться на очередную встречу, как марионетке, я разрушу что-нибудь.
Это месть Джонатана за расторжение помолвки с Куинс. По его словам, я запятнал его безупречные отношения с Себастьяном Куинсом, и мне придется что-то сделать взамен.
По правде говоря, он все еще мелочен из-за того, что я сказал ему об Алисии.
Я согласился подыграть ему только потому, что он пригрозил выместить злость на Эльзе.
Хотя я согласен объявить войну Джонатану, я не стану смотреть, как он использует ее в качестве объекта уничтожения.
Сначала ему придется пройти через меня.
И все же мне нужно домой — как вчера.
Нэш, Найт и Астор засорили групповой чат сообщениями, которые меня чертовски бесили.
Найт: Значит, Кинга больше нет, да?
Нэш: Похоже на то.
Астор: Да, черт возьми. Моя мечта о сексе втроем сбудется.
Астор: По шкале от 1 до 10, как думаете, насколько вероятно, что я смогу убедить Кимми и Элли надеть наряды кроликов?
Нэш: Эльза, 0. Кимберли — 6. Если пьяна — 9.
Астор: Тогда мне лучше напоить Кимми *ухмыляющееся лицо*
Найт: Хочешь смерти?
Удивлен, что этот придурок Астор вообще появился в групповом чате. Иногда он ведет себя так, будто чата не существует, а потом жалуется, что мы держим его в неведении.
Суть в том, что мне нужно вернуться и надрать им задницы за то, что они даже подумали, что я брошу Эльзу.
Это произойдет только после смерти. Даже тогда я мог бы заключить сделку с дьяволом, чтобы преследовать ее издалека.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что? Я должен защищать ее.
Мы переписывались всю прошлую неделю — или, скорее, занимались сексом. Я кончил на звук ее голоса больше, чем могу сосчитать.
После нашей кратковременной — и неудачной — разлуки Эльза стала более раскрепощенной в отношении своей сексуальности и удовольствия. Она даже написала мне, что думала обо мне в классе.
Маленькая дразнилка.
В другое время она рассказывала мне об обрывках воспоминаний, которые у нее всплывали в последнее время. Как моя татуировка и ночи, которые она проводила со мной в том подвале.
Однако она никогда не упоминала ни о своей матери, ни об обещании, которое дала мне.
Огромная часть ее воспоминаний все еще отсутствует, и думаю, что точно знаю, как это вернуть. Это радикальный метод, но это все, что у меня есть. Она попросила меня рассказать ей обо всем, и я расскажу. Просто не в традиционном понимании.
Эльза никогда не станет цельной, если не вспомнит, что произошло той ночью. Она никогда полностью не примет меня, если не вспомнит наше кровавое прошлое.
В конце концов, все произошло из-за меня.
Возможно, она стерла свою память из-за всех травм, которые пережила, но я был последним гвоздем в крышке гроба. Если бы она не сделала того, что сделала, возможно, все было бы по-другому.
Нет.
Я не позволю себе думать об этом варианте. Все сказано и сделано. Я просто должен найти лучший способ сообщить ей об этом.
После окончания десятой встречи дня китайские инвесторы Джонатана пожимают руки ему и мне. Когда дверь за ними закрывается, я сажусь на диван.
Кабинет Джонатана в Китае более грандиозен, чем в Лондоне. Он оформлен в серо-голубых тонах, имеет стеклянный письменный стол и большое окно, из которого открывается вид на бесконечные здания Шанхая.
Я верчу телефон в руке.
— Я бронирую билет в Англию.
Джонатан улыбается из-за своего стеклянного стола.
Ну и черт с ним.
Никогда не хорошо, когда он торжествующе улыбается, будто выиграл сделку века.
— Знаешь. — он сцепляет пальцы у подбородка и откидывается на спинку высокого кожаного кресла. — Каким бы несокрушимым ты ни был, я знал, что однажды ты самоуничтожишься.
Я наклоняю голову набок.
Он был взбешен после проверки реальности, которую я бросил ему в лицо по поводу смерти Алисии. Я знал, что он каким-то образом найдет возмездие. Я думал, что поездка в Китай это все. В конце концов, он держал меня подальше от Эльзы — пусть даже временно.
Мне следовало бы знать лучше.
Временные решения Джонатана обычно являются камуфляжем для более крупного плана, который придумывается на заднем плане.
— Что ты наделал? — я поднимаюсь на ноги. — Клянусь, если ты причинишь ей боль..
— Мне не нужно причинять ей боль. Мне нужно только, чтобы она находилась подальше от тебя.
Мой левый глаз дергается.
— Что, черт возьми, ты натворил, Джонатан?
— Ты прав, Эйден. У меня есть и другие союзники, кроме Себастьяна. Есть еще один член комитета Конгломерата Родс, обещавший стать моим путем в корпорацию Итана.
— Ты серьезно думаешь, что Итан Стил подпустил бы кого-нибудь достаточно близко, чтобы шпионить за ним? Он более скрытен, чем ты.
— Он позволил бы своему будущему зятю.
Мои мышцы напрягаются, когда я шиплю:
— Что ты только что сказал?
— Если я не могу удержать тебя подальше от нее, я буду удерживать ее подальше от тебя, — он движется вперед. — Итан только что согласился выдать свою дочь замуж за сына Графа Эдрика Астора. Теперь ты можешь вернуться в Англию. Поздравь Эльзу от моего имени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сын Графа Эдрика Астора.
Блядь, нет.
Тяжесть ложится мне на грудь, когда я, не говоря ни слова, выскальзываю из кабинета.
