— Клади его на кровать! — скомандовал друид, роясь в письменном ящике стола, в надежде найти нужное снадобье. Дракон, не став перечить воле друида, осторожно, стараясь не задеть рану, положил Эзраэля на кровать. Бедняга уже еле-еле делал вдохи грудью: яд совсем обессилел его, высасывал последние жизненные силы из его неокрепшей души. Нога представляла из себя черное, гниющее месиво, от которого на кушетку то и дело отрывались крошечные куски плоти, сползая на прогнившие доски пола.
— Ты можешь пошевелить ногой? — спросил друид Эзраэля, осторожно прикоснувшись к ране. В ответ, еле слышно простонав, наш герой отрицательно помотал головой.
— Да-а… Все намного хуже, чем я ожидал, — сказал друид, почесав свой испачканный в травах затылок. — Нужно как можно скорее найти лекарство.
— Мы можем вернуться в Лориэль, — ответил дракон, опьяненный призрачной надеждой. — Там живут лучшие врачеватели. Они помогут Эзраэлю.
— Ни одна медицина этого мира не способна излечить этот яд, — сокрушенно ответил друид, устало присев на стоявшую неподалеку от кровати табуретку. — Единственное, что может спасти твоего друга, надежно спрятано в этом лесу древними-теми, кто создал наш мир. И управлять силой этой может только душой чистый и намерениями блаженный, тот, в чьих жилах течет кровь божественная и святая, тот, кто надежду дарует в момент отчаяния, тот, кто зло сокрушит в час роковой.
— Ты говоришь про Хранителя Добра? — спросил дракон. — Ты знаешь его? Он здесь? В этом лесу?
— Да, я знаю его, — хитро ответил друид. — Я когда-то знал и другого. Но пал он в битве роковой и отдал жизнь за мир на Земле. Его наместник был рожден давно в этом мире, но тогда слишком слаб и юн он был, чтобы ответственность на своих плечах воздвигнуть. И теперь, когда окрепли его кости и плоть, когда разум его засиял чистотой олимпийской, когда в сердце его трубит отвага и честь, только он сможет спасти этот мир от новой трагедии.
— Он сможет помочь Эзраэлю? — с надеждой спросил дракон.
— В его руках находится великая сила, — сказал друид. — И применив эту силу, он заставит сгоревшую траву восстать из пепла, заставит лес обрубленный раскидистыми кронами кудриться и реки бурные бурлиться, седые скалы обрубая.
— Вы поможете мне найти его? — с надеждой спросил дракон, посмотрев прямо в закрытые морщинистыми веками глаза друида. Старик, медленно открыв глаза и добродушно улыбнувшись, чинно промолвил:
— Да, отважный воин, чешуей покрытый. Я отведу тебя к Хранителю Добра, — с этими словами, друид открыл трухлявую дверь своей хибары и, опираясь на свой короткий посох, медленно, словно могучий энт, двинулся в темную часть Лориэльского леса, надежно защищенную огромными ветками-лапами лиственных деревьев. Дракон, стараясь не отставать от друида ни на шаг, быстро пошел за ним.
Дорога старого хранителя леса и доблестного дракона лежала через непроходимые лесные дебри: куда бы ни пал их шаг, им попадались заваленные гнилыми деревьями буреломы или вязкие, поросшие яркой зеленой тиной болота. Цепляясь за сучки и коряги, спотыкаясь о корни деревьев и пни, вытаскивая испачканные в черной смоле лапы из небольших трясин, дракон, еле поспевая за друидом, шел вперед к своей цели. Нескончаемые топи выматывали силы нашего чешуйчатого героя, забирали последние капли выносливости из его крепкого чешуйчатого тела. Однако дракон, несмотря на усталость, упрямо шел за стариком, удивляясь его легкому шагу. Наконец, их путь завершился: старец ступил на небольшой островок, на котором в тени величественных раскидистых дубов гордо стояли руины огромной крепостной стены, обросшей длинными вереницами лиан и толстым моховым одеялом. Только по сохранившимся оборонительным зубцам и одной кое-как сохранившейся дозорной башне, из темных бойниц которой текли стройные канальчики родниковой воды можно было отличить этот древний памятник эльфийского могущества от простого булыжника, покрытого тяжелой пеленой времени.
— Когда-то здесь находилась могучая крепость Каменный Зуб, построенная эльфами для защиты Лориэля. Во время Третьей Междоусобной войны она была до основания разрушена орками. Дикотурар I Разрушитель, отец Грышнака Головоруба, пятьдесят дней осаждал этот неприступный камень преткновения, пока весь гарнизон крепости не пал смертью храбрых. Эльфийский народ глубоко почитает тот день-он назван Эльимарским, в честь великого дворянина Эльимара, принявшего на себя командование в тот роковой день. Эта крепость спасла Лориэль. Прошли поколения, пролетели года, однако, в ней до сих пор хранится то, что является самой волшебной силой на земле, то, что защищали в тот день воины Эльимара — Источник вечной молодости.
— Так это правда… — изумленно пробормотал дракон, не в силах поверить собственному счастью. — Легенды не врали. Он ведь сможет помочь Эзраэлю?
— Да, — ответил друид, с загадочной улыбкой кивнув дракону в ответ. — Однако, не все так просто, мой друг… Есть одна проблема.
— Я весь во внимании, — сказал дракон, пытаясь вникнуть в каждое слово своего мудрого проводника.
— Источник не может исцелять сам, ибо для облегчения страданий рану получившего нужен тот, кто сможет силу источника обуздать. Если вода попадет сразу на рану-источник заберет все прожитые им годы себе. Именно для этого и создавалась должность Хранителя Добра, избранного мира сего, чтобы подчинить и контролировать силу, дарованную богами. Для того, чтобы завладеть этой силой, нужно выпить из него.
— Так выпейте вы! — предложил дракон. — Вы опытный и мудрый маг, вы тот, кто сможет применить эту силу, как нужно.
— Я не могу, — ответил друид. — Я был избран богами хранителем этого источника и мне категорически запрещено из него пить.
— Получается, что это должен сделать я? — в недоумении пробормотал дракон. — Но я же не чист душой. На мне столько грехов-я убил стольких людей… Я ведь даже не человек, не эльф, не гном, даже не орк…
— Чисты ли твои побуждения, будут решать боги и сам источник, — ответил на беспокойство дракона друид. — Если ты хочешь спасти своего друга-ты должен попробовать. Испытай судьбу. От твоего выбора зависит жизнь Эзраэля…
Дракон задумался. Немного пораскинув мозгами, он собрался с духом и сказал:
— Хорошо. Я попробую. Ради Эзраэля.
Друид кивнул в знак согласия. После этого он повернулся к крепости и, подняв старую, морщинистую длань вверх, пробормотал себе под нос какое-то заклинание. В доли секунды, к огромному изумлению дракона, неприступная стена начала трястись, разламываться на крошечные кусочки, и через несколько мгновений величественное укрепление древней эльфийской крепости превратилось в груду золы и обломков. Когда пыль от падения растрескавшихся крупиц горного камня рассеялась, перед драконом предстала яркая зеленая лужайка, украшенная ковром из сотни белоснежных подснежников, посреди которых, защищенный мощными каменными глыбами и окруженный пестрыми деревьями и кустарниками, бурлился тот самый священный источник всего Единоземья. Дракон не мог поверить своим глазам: представшая перед его взором картина казалась яркими Елисейскими полями Тартара посреди мрачного мира его существования. От источника веяло каким-то странным чувством спокойствия и умиротворения. Вся суета вокруг дракона смолкла, ушла на второй план; его сердце стало биться медленнее, наполняя каждую клетку его тела неповторимым чувством гармонии и просветления. Наш герой, не в силах противостоять магической силе прелести сиего по-настоящему божественного места, простоял несколько минут на месте как вкопанный, ослепленный небывалой красотой этой чудесной, неописуемой прелести нетронутого цивилизацией места, и мог бы простоять еще долгие годы, десятилетия, вечность, если бы голос друида не прервал ни с чем не сравнимое чувство полнейшей нирваны:
