– тыкаю в него пальцем, – не вздумай, слышишь?
Мою руку перехватывают и кладут себе на коленку.
– Иначе что? Что ты со мной сделаешь, Юлька-пулька?
В его глазах плещется похоть, которая тут же окутывает и меня. Боже, он невозможный.
Сжимаю бедра, чтобы успокоить фантазию, которая бурным потоком хлынула в сознание.
Захар замечает это движение, довольно скалится.
– Ну вот видишь, на тебе работает.
– Ах ты ж, – выдергиваю руку из захвата и прикусываю губу, – ловелас.
– Ну тебе же все нравится, Красная Шапочка.
Тихий смех Захара задевает какие-то внутренние струны. Становится обидно, что я в очередной раз попалась на его уловки и поплыла.
Надо что-то с этим делать. Не реагировать. Не воспринимать все всерьез. И желательно держаться подальше от этого мужчины, насколько это позволит общий родительский долг.
– Приехали. Добро пожаловать в мою берлогу.
Тормозим возле элитной высотки, и я охаю при виде такой роскоши.
Глава 20
Захар
Юлька – первая девушка, которая переступает порог моей квартиры. И от этой мысли меня встряхивает. Слежу за ней, как она старается незаметно осмотреться и рассмотреть мое жилье.
Смотрится так чуждо в моей гостиной. На руках Егор, прижимает его к себе, как будто я подойду и вырву у неё сына из рук. А потом вышвырну. У меня же на руках Ева, и это чувство настолько ново для меня. Сердце ухает, и кажется, если постараться, то его стук может услышать и Юля.
Одно дело – взять на руки племянника, а когда на руках дочь, то дыхание замирает. Спина покрывается мурашками.
Перевожу взгляд на Еву. Держится как принцесса, гордо вздернув носик. И замечаю что-то общее в поведении с Юлей. Та тоже так же нос задирает, когда хочет показать свою важность.
Фыркаю от своих мыслей и сталкиваюсь с синими глазами. Напоминаю себе, что Юля – это просто мать моих детей. Вот так сложилась судьба, и нужно выкинуть из головы всякую дурь типа семьи и всего похожего.
Мы не семья. Мы родители общих детей. Все! Точка!
Я не собираюсь загонять себя в кабалу отношений с этой девушкой. Потому что если не сложится, а с моими тараканами процентов девяносто пять, что не сложится, то отношения с детьми тоже могут оказаться под прицелом и угрозой.
А я не хочу потерять сына и дочь.
Сын и дочь. Мысленно повторяю эти два слова, и внутри вспыхивает что-то похожее на восторг. Хотя ещё пару недель назад я не был готов становиться отцом.
– Ну что, дочь. Нравится? – прижимаю малышку к груди, привлекаю внимание к себе.
Смотрит на меня такими же, как у меня, глазами и дарит улыбку, от которой я тут же таю.
Боже, неужели все отцы ощущают нечто подобное или это только я такой восторженный дебил?
Надо будет спросить у Назара. А то, может, пора обращаться к психологу?
– У тебя большая квартира, – тихий голос Юли мягко вторгается в наш с Евой мирок.
– Я не врал. Выбирайте любую комнату, – опускаю Еву на ковер и иду настроить теплый пол, – я ничего не заказывал, потому что не знаю, что там нужно и что лучше будет. Зашел на сайт, и глаза разбежались.
Юля смеется, и этот смех дрожью в теле отдается. Хреновый знак…
– Да, у меня так постоянно. Сейчас море всего для детей, не знаешь, на чем остановиться, хочется скупить все.
– Так давай скупим, – брякаю первое, что приходит в голову.
Юля тут же меняется в лице.
– Нет, Захар, это не нужно. Они вырастают, их интересы быстро меняются и переключаются. А игрушки становятся неинтересными через день.
Не хочу спорить. Все же Юля – мать и ей лучше знать. А злить её сейчас я не хочу.
– Ну кровати нужны будут же? – предпринимаю ещё одну попытку выяснить, что брать.
– Я могу с ними на кровати одной поспать. Ничего страшного.
– Месяц? – выгибаю бровь.
Юля ежится.
– Ну да, – но в голосе уже нет той уверенности, которая была минуту назад, – может, меньше. Врач будет смотреть уже по самочувствию Егора и его успехам.
Смотрю на сына. Юля продолжает его прижимать к себе.
– Ты можешь его поставить. Пол теплый, они не замерзнут.
Ева уже вовсю изучает что-то на полках под телевизором, и на пол тут же летят журналы и диски.
– Ой, – Юлька аккуратно выпускает из рук Егора и подбегает к дочери, – Ева, не хулигань. Мы в гостях.
– Они дома, Юль, – поправляю и вижу, как стройная фигурка Юльки вздрагивает.
Поднимает на меня синие глаза, и я делаю резкий вдох, чтобы не потерять самообладание.
Потому что волнует. Особенно когда вот так сидит на полу и смотрит снизу. Сразу в голове сотни красочных картинок.
Зажмуриваюсь, мысленно давая себе пинка.
– Я хочу, чтобы они понимали, что тут тоже их дом, как и там, где вы живете.
Юля аккуратно все складывает на место и встает, вытирает ладошки о юбку, и я залипаю на обнажённых коленках.
Коленках! Мать его, дожился.
– Давай мы пока не будем торопиться с такими заявлениями, Захар. Вам нужно время, чтобы познакомиться.
Делаю шаг к ней, сокращая, как мне кажется, километровое расстояние. Юлька неуверенно отступает, но тут же задирает носик, как только что делала Ева у меня на руках.
Не могу скрыть улыбку. Дергаю Шапку к себе, вдыхаю еле уловимый запах.
– Я никуда не денусь, Юлька-пулька. Смирись.
Её горло дергается, и она недовольно сжимает губы.
– Комнаты, – указываю на двери в глубине коридора, – иди смотри, какая будет удобнее.
Юля быстро облизывает губы. А мне самому хочется так же их облизать.
Зараза! Надо угомонить свои мысли!
Юлька переводит взгляд на окно и улыбается краешком губ.
– Почему-то так и думала, что ты живешь на последнем или предпоследнем этаже.
Вздергиваю бровь.
– Ты обо мне думала?
Она недовольно закатывает глаза и толкает меня в грудь.
– Если только в твоих мечтах, Захар. Малыши, – переключается на детей, – не хулиганить и не громить ничего. Хотя… пойдемте со мной.
– Юль, – торможу её, когда она шагает к близнецам, – я побуду с ними. Тут нечего особо громить. Ну уронят журналы, не смертельно.
Она какое-то время молчит, но потом кивает
