Дженни! Она стояла на тротуаре, закутавшись в шаль… босиком… и с другим мужчиной. Они разговаривали. До Габриеля доносился звук их голосов, но он не мог разобрать слов. Они вместе вошли в подъезд. Агнелли оцепенел от потрясения. И ревность, таившаяся в его груди, болью сжала сердце. Лицо его побагровело от ярости.
– Из моих объятий прямо в его! – прохрипел он. – Я отправлю этого Карвало в ад, а она сама найдет туда дорогу.
ГЛАВА 16
– Габриель, что случилось? За весь лень ты не проронил ни слова, – спросил Рокко.
До конца рабочего дня оставался всего час. Он и Габриель отшагали сегодня по железнодорожным путям, затягивая болты, много длинных утомительных миль. Габриель разогнулся и вытер лоб рукой. На лице осталась широкая, как лента, черная полоса.
– Жарко.
Такой ответ не устраивал мальчика.
– Раньше ты не замечал этого, Гейб.
– Устал. Спал плохо. Подай-ка мне, малыш, масленку и ключ.
– Раньше тебя не беспокоило, что ты мало спал. Возьми ключ.
– Спасибо.
– Что-то злит тебя, Гейб?
– К тебе это не имеет никакого отношения, братишка.
Габриель ничего не объяснил, но дал понять, что это не его дело. И Рок решил оставить все как есть. Агнелли едва сдерживал свою ревность и гнев с тех пор, как увидел два дня назад, что Дженни пригласила Карвало в свою квартиру. Мужчины молча работали, лишь стук инструментов нарушал установившуюся тишину. Габриель снова погрузился в мрачные размышления.
Немного позже, когда на переезде они, стоя на коленях, пытались затянуть ржавый болт, послышался свисток локомотива, и рельсы задрожали. Быстро, с приобретенной уже сноровкой, они собрали инструмент и готовы были отойти на безопасное расстояние, когда снова раздался свисток, потом еще один совсем близко.
– Этот машинист любит трубить в рог, – засмеялся мальчик. – Наверное, идет из Олбани.
Он отошел в сторону, чтобы пропустить грохочущий состав, по другую сторону пути Габриель – с ключом в руке – нетерпеливо ожидал, когда пройдет поезд. Рокко с озадаченным видом изучал лицо кузена, пытаясь понять, почему всегда веселый и спокойный человек вдруг стал таким раздраженным и злым. Вдруг глаза Габриеля расширились от страха. Он что-то крикнул, но его слова заглушили свист и грохот подходящего поезда.
– Что? – крикнул Рокко, приложив руку к уху. – Я… не слышу… тебя…
Он ужаснулся, увидев, как Габриель отбросил свой любимый ключ и бросился наперерез мчащемуся локомотиву. Раздался резкий свист, и Рокко застыл от ужаса. Едва не попав под колеса, Габриель с криком устремился к мальчику. Его лицо искривила гримаса боли и отчаяния. Он с силой дернул его за рубашку, обхватил руками и прижал к себе. Так они и стояли, крепко обнявшись, обдуваемые мощными вихрями, оглушенные стуком колес и свистом локомотивов, перепуганные до смерти, между двумя проносящимися мимо них в разных направлениях грохочущими поездами. Составы мелькнули и исчезли вдали, возмущенный воздух успокоился, но Габриель и Рокко все стояли на том же месте, не в силах разжать руки. Затем они одновременно перемахнули через рельсы, скатились с насыпи и упали в траву среди первых весенних цветов, ловя ртом воздух. К ним бежали несколько мужчин, работавших неподалеку.
– На волосок от гибели, Рок. – Габриель встал, протянул руку мальчику, помогая ему подняться.
– Да, Гейб. Я стоял на другом пути и не слышал свистка второго локомотива.
– Трудно понять, что их два, когда поезда идут в одно время, – Агнелли стряхнул золу с плеча Рокко.
– Эй, вы, бездельники! – раздался грубый, хриплый голос. – Я высчитаю из вашего заработка штраф за этот час. Это вам не лагерь бродяг, а Центральная железная дорога.
Габриель медленно повернулся, с недоверием глядя на десятника. На его лице застыла маска дикой ярости. Копившиеся днями боль, злость и раздражение выплеснулись наружу. Ослепленный гневом, он обрушился на десятника.
– Моя жизнь и жизнь этого мальчика намного дороже ваших поганых тридцати пяти центов в час, – кулаки Габриеля то сжимались, то разжимались. – Передай это своей Центральной дороге, идиот. Подавись своими тридцатью пятью центами. Мы увольняемся.
Десятник неуклюже двинулся к Габриелю. Это был здоровый, грубый мужчина с хитрыми маленькими глазками под красными опухшими веками. Его лицо огрубело от многолетней работы на путях под открытым небом. Изуродованное ухо говорило о буйном нраве.
– Как ты назвал меня? Ты… как? Ты… увольняешься? Убирайся отсюда, дурак. Я уж постараюсь, чтобы ты не увидел своей зарплаты за всю неделю, – Габриель повернулся к нему спиной, словно собрался уходить. Затем резко повернулся и нанес удар от плеча прямо в подбородок десятнику. Тот упал и покатился по земле. Агнелли, не глядя на распростертого в грязи босса, пошел к городу. За ним потянулись с полдюжины обходчиков.
– Вернитесь! Сейчас же вернитесь, не то я сам закончу работу! – закричал десятник. От злобы и гнева у него на шее вздулись жилы.
– Приступайте к работе, босс, – смеясь, крикнул Рокко, – или вам придется остаться здесь до утра.
– Я напущу полицию на вас, иностранные агитаторы! Ты мне еще попадешься, Агнелли, я рассчитаюсь с вами обоими, не будь я Хорас Дейк! – орал он, но Габриель уже был далеко и не слыхал его угроз.
Дейк привык иметь дело со сговорчивыми, часто отчаявшимися людьми, которые как за единственную надежду, цеплялись за эту работу. Он был жестоким, злобным человеком, для которого насилие составляло часть жизни. После сокрушительного удара Габриеля он долго не мог прийти в себя. С трудом встав на колени, он потряс головой, чтобы прояснились мысли, и выплюнул зуб. С помощью одного из нанятых в этот день рабочих, он тяжело поднялся.
– Ты проследи за Агнелли, узнай, где он живет. Я оплачу тебе это время как рабочее. Несколько парней и я подстережем его как-нибудь вечером и расквасим эту красивую мордашку… выбьем пару зубов, – с отвращением он выплюнул еще один зуб.
– Босс, я знаю, где он живет. Я уже проследил за ним, – Гьерд Зорн злобно оскалился. – У меня на это свои причины. Наши цели совпадают – отомстить Габриелю Агнелли и некой блондинке, его подруге. Я встретил одного англичанина… мы, вернее, мой кеб наехал на его экипаж однажды вечером в парке, когда мы оба следили за подругой Агнелли. Мистер Торндайк интересуется Дженни Ланган. Я уже работаю на него. Я показал ему, где она живет. Они с Агнелли живут на одной улице. Ну, не странное ли стечение обстоятельств, мистер Лейк?
* * *
В субботний день в конце апреля стояла необычайно теплая погода. После работы Дженни поднялась к Софии поболтать о магазине и новых подругах. В кухню вошел Габриель, разгоряченный, потный, с пылающим лицом. Он избегал Дженни со времени последнего свидания на крыше. Габриель взглянул на нее, и в его душе снова проснулась ревность, когда он представил ее в объятиях другого. И опять его охватило негодование, родилось сомнение. Глядя на румяное, суровое лицо Габриеля, Дженни и не догадывалась, какая буря бушует в его груди. Она засуетилась вокруг него. Продолжая разговаривать с женщинами, она встала, налила кружку пенящегося пива из стоявшего в углу почти пустого бочонка, подала Габриелю, взяла его за руку и усадила рядом с собой. Как только Рокко появился в дверях комнаты, Дженни сунула ему в руку четверть доллара. Мальчика не надо было ни о чем просить, он знал, что нужно делать. Широкая улыбка озарила его лицо, он схватил бочонок и побежал в бар на углу.
