изучив вопрос, особенно слухи по расценкам на услуги таких целителей, он понял, что не насобирает достаточную сумму, которую можно предложить в оплату, даже если продаст всего себя на органы. А Селена Александровна чётко дала, понять, что не должна и не будет решать их проблемы вне школы. Да и было что-то в ней странное, так же, как и в её замах. Вот вроде бы чистая речь, никакого акцента, но иногда употребляют рядом слова, которые не используются вместе в словосочетаниях. Как иностранцы, и имена вроде намекают на это, но что за фамилии и отчества. Это же касалось и их новых одноклассников, хотя они вроде бы и были иностранцами и приехали в Рашин из другой страны.
Заняв место на первой парте, Ингвар как будто отрезал его и от учителей, оставив вообще в вакууме, ведь от остального класса он так же был отрезан незримой стеной. Приходилось сдвигаться ближе в сторону прохода, чтобы видеть доску, либо ближе к окну, чтобы видеть преподавателя. И во время таких пересаживаний взгляд нет-нет да и цеплялся за ноги впередисидящей девушки, длинна платья которой открывала больше, чем нужно. В этом была реальная опасность. Николай очень чётко запомнил первый выход к доске Ингвара в классе, потом сцену с Котом. Вряд ли Терминаторов великолепный актер, что может сыграть так эмоции, похоже, у него действительно есть какие-то психические отклонения, а возможно и болезнь, и Слав прав, триггером здесь была Оно-э. Он верил в это, ведь ради сестры, тоже был готов на многое.
На субботник он не пошел, хватало забот и дома, отец, как обычно, работал: лекарства и лечение нужны были как маме, так и сестрёнке. И теперь где-то с грустью и, может, даже с завистью слушал о шикарной поляне, весёлом времяпрепровождении и о том, что Псих в целом то норм пацан. Правда с появлением Психа и Оно-э те, кто рассказывал, что скорешились с Ингваром, начали вести себя намного скромнее и держаться от него подальше. Начался урок, и Ингвар сразу же стал тянуть руку, выражая готовность выйти к доске, правда преподаватель не спешил вызывать его, поэтому и стал Николай Еремчук сдвигаться к проходу, чтобы видеть доску, если всё-таки вызовут не Психа. И, будто притянутый магнитом, его взгляд опять оказался на ногах Оно-э, а та, словно почувствовав это, резко развернулась, облокотилась на его парту и уставилась на него.
Телодвижения Оно-э, естественно, не остались незамеченными Ингваром. Тот, не опуская поднятую руку, немного развернулся корпусом и посмотрел на Оно-э, нахмурив брови, перевел взгляд на Николая.
После нескольких возгласов класс замер в ожидании трагедии в одном акте, акте быстрой, жестокой и кровавой расправы над Николаем Еремчуком.
Несколько мучительно долгих секунд и Ингвар опускает поднятую руку, а затем протягивает её Еремчуку, наконец-то определив, кто будет его первым другом:
— Ингвар.
— Николай, — удалось справится тому и со своим голосом, и со своей рукой, которую аккуратно пожал Ингвар.
— Не обращай на неё внимания, хотя это удивительно, что она заметила кого-то ещё. — прокомментировав поведение Оно-э, Ингвар опять развернулся к учителю и поднял руку.
Не обращать внимания на Оно-э было сложно. Такая красавица, ровные белые зубы, милая ослепительная улыбка, а ещё эта грудь, туго обтянутая платьем. Правда всё стало гораздо легче, когда он заглянул ей в глаза: абсолютно пустой, пугающий и бессмысленный взгляд действительно больного человека, который резко отличался от выражения её лица. Казалось, что она даже смотрит сквозь него, не замечая. Николай был в чём-то похожей с Ингваром ситуации: он заботился и о часто болеющей младшей сестре, и о слепнущей матери, поэтому ему казалось, он понимал Ингвара и сочувствовал ему. Также появились сочувствие и жалость к Оно-э, которые убрали все другие мысли и порывы.
Николай выдохнул с облегчением и спокойно вернулся к уроку, полагая, что ничего страшного уже не будет. Но он ошибался, ад только начинался, ведь на следующей перемене Ингвар подошёл к своему новому другу, и на следующей, на каждой перемене подходил. Интернет, да и внимательное отслеживание разговоров парней во время общей работы на выходных оставили у Ингвара чёткие представления об интересах современных парней-подростков: марка телефона, планшета, характеристики компьютера, какие шмотки носишь, достижения в популярных компьютерных играх, алкоголь, иногда наркотики, сила и главное, сколько у тебя было девчонок. Вот и пытался он на переменах зацепиться за какую-либо из этих тем и пообщаться с Николаем, в ответ получая либо ожесточённое молчание, либо короткие односложные ответы. Такие мелочи не могли остановить Ингвара, поэтому к концу учебного дня Ерёма уже практически рычал на того, и класс, который был немного в курсе семейных обстоятельств и финансового положения Еремчука, понимал почему. Скворцова, проявив финансовую смекалку, тут же организовала тотализатор: отхватит сегодня Ерёма или всё-таки нет. Зная о стандартах поведения и мышления одноклассников, была уверена, что будут ставить на то, что отхватит, а её интуиция говорила, что даже если Еремчук и бросится на Ингвара, тот его трогать не будет, но больше она верила в то, что у Ерёмы хватит мозгов не бросаться на Психа, поэтому можно было и срубить деньжат.
Так и произошло, учебный день закончился, а Николай оставался цел и невредим, и попытался ускользнуть, как обычно, в библиотеку, и даже думал, что скрылся, но на входе в помещение его опять догнал Ингвар, ведя за руку Оно-э.
— Может сходим в кафе? На выходных пирожные всем понравились, покажу какие самые вкусные — преследовал Ингвар своего друга и в библиотеке.
В ответ раздался скрежет зубов и слова:
— Я пришёл сюда заниматься, и до вечера буду тут, а потом пойду в садик за младшей сестрой.
— А чем занимаешься?
— Много чем. Историей, математикой…
— И зря, неправильная ваша математика — не задумываясь выпалил Ингвар.
— Что значит неправильная и почему ваша, а ваша какая? — тут же проявил интерес Коля, подозрительно прищурив глаза.
— Эээ… — начал чесать затылок Ингвар. — Это я так просто сказал, ты же любитель математики.
Вроде как выкрутился он, ведь Селена продолжала их просвещать и математика, которую преподавала она, отличалась от той, которую преподавали на этой планете, а этого он рассказать не мог.
— А почему неправильная, ну это… смотри… — начал как мог объяснять Ингвар, доставая свой айгод 90 про. — Я вот как думаю, у меня есть один телефон. Отними у меня два телефона.
— Это что за прикол? Мне сил не хватит у тебя что-то отнять.
— Неее, вот так сделаем — положил Ингвар
