Извлёк фотки и не спеша рассмотрел их.
- Да, один в один, - подтвердил я и сунул стопку Захару.
Тот молча перелистнул их, кивнул и вернул мне.
- Значит, вы утверждаете, что вчера, в районе 14-00 вступили в бой с одержимым-разведчиком и уничтожили его?
- Так!
- А сегодня не нашли тела?
- Именно так.
Офицеры некоторое время сверлили нас глазами, и в их взглядах я не увидел ничего доброго для нас.
- Прошу предъявить документы, господа! – с металлом в голосе распорядился Печаткин.
- Нет у нас документов, - развёл я руками, краем глаза заметив, как Морозов сунул руку за спинку дивана. – Сгорели с домом.
- Сгорели? Да? – зло прищурился Зорин. – Вы зачем поднимаете необоснованную панику, господа? К чему пускать слухи об заражённых? Согласно докладами передовых дозоров, опасности нет.
- У них блок на «Истину», - еле слышно шепнул ему коллега.
- Господа, вы задержаны до выяснения обстоятельств, - огласил полковник, затем нажал что-то на своём воротнике. – Сержант, поднимитесь ко мне.
- Так в чём дело то? – с ленцой поинтересовался Морозов, уперев ствол «машиненпистоля» в сторону разведчиков. – Может объяснитесь?
- Статья Временного кодекса Заражённых территорий номер 154, - сквозь зубы процедил Печаткин, багровея. Он буквально пожирал нас глазами, приходя в бешенство. – Угроза, в том числе убийством сотруднику Гуманитарной Миссии.
- Какие к нам претензии? – рявкнул я, и из соседней комнаты выскочил побледневший Портнов с пулемётом наперевес, направил его на офицеров и замер, перехватив агрегат по - удобнее.
- Хватит уже строить из себя дураков, - ледяным тоном бросил полковник, его рука еле-еле подбиралась к кобуре на боку. – Всем уже всё понятно, кто вы такие.
- Стоп, руки вверх, - заорал я, проследив его телодвижения, и выхватив свой пистолет, снял его с предохранителя и приставил ко лбу Зорина.
- Ну вот, а вы говорите, - ухмыльнулся тот, разглядывая мой ствол. – Много ли в этих краях личного оружия агента ЦБ?..
…. Даххх….
В лицо брызнуло чем-то ярко-красным, и я не раздумывая, отпрыгнул в сторону, в глубь комнаты. Обернулся на звук и пистолет чуть не выпал из моих рук, а ноги задрожали и подкосились. На полу, бросив пулемёт, сучил ногами Андрей Портнов. Без головы. Из искорёженной шеи на пол мощной струёй била кровь, залив побледневших офицеров. Они присели на корточки и кидали опасливые взгляды на балконное окно. Да ну нафиг…
- Не двигаться! – услышал я со стороны свой голос, направил трясущийся пистолет в разведчиков. – Лежать, руки за головы…
Те выполнили приказ, а я окинул шальным взглядом комнату. Захар живой, сидя на полу, опустошает кобуры миссионеров, Наталья же смотрит совершенно безумным взором на судороги адвоката, забившись в угол за диваном. Махоркин с потерянным видом замер посреди коридора, уставившись на меня…
…. Туммм…
В глаза брызнули брызги штукатурки и комната наполнилась скрипящей на зубах пылью. Да что такое…
Кое как проморгавшись, увидел торчавшую из стены комнаты небольшую ракету, она угодила как раз промеж двух картин с натюрмортами, скинув их на пол.
- Ого! – воскликнул Зорин, ошалело смотря на прилетевший к нам «подарок». – Вот дела!
За окном засвистели лопасти вертолёта, боевая машина пошла на взлёт, треща пулемётом. Откуда-то сверху в тон ей ударило несколько мощных стволов, похоже, били из города.
- Дарья Петровна, - обратился к Наташке полковник Зорин. – Я не знаю, в какую авантюру вовлекли вас ваши силы безопасности. По вам стреляют ваши же люди, судя по маркировке этой ГТСМ-ке, - он кивнул на торчащую из стены ракету. – Она из арсеналов вашего отца. Прикажите боевикам сложить оружие, и мы обойдёмся с вами, как и подобает вашему статусу.
- Я не Дарья Петровна, - еле выдавила из себя Маркелова, дрожа всем телом. – Я Наташа…
- Зря вы так, - мрачно произнёс разведчик, посмотрел на меня. – С вами она погибнет. И эту вину возложат на нас. Я даже не представляю, к каким последствиям на мировой арене это приведёт…
Хрясь… Это Захар, взяв МП за ствол, приложил им ворвавшегося в помещение солдата, сорвал с него «рамзес». И тут же осел, завалившись на свою же жертву. Лишь чуть позже до меня дошло, что второй боец, притаившийся в коридоре, выстрелил в Морозова…
- Сука! – заорал я во всё горло и пару раз выстрелил в распахнутую дверь, затем вытащил из кармана лимонку и хотел было выдернуть шплинт с кольцом, как глядевший на мои манипуляции Зорин завопил:
- Нет! Нельзя, ГТСМ-ка сработает!!!
Но я был уже не в том состоянии, чтобы понять, о чём он говорит. Я был в каком-то натуральном трансе. Осознание того, Что сейчас произошло рвало мне душу на части, её буквально выворачивало наизнанку от совершенно запредельного отчаяния. Но от полного ступора меня спасала одна мысль – не дать Наташке попасть в беду. И я это сделаю, сдохну, но сделаю…
Сорвал кольцо и задержавшись на мгновение, кинул гранату в коридор. Мимо меня, с расширенными на пол лица глазами проскочил Махоркин и скрылся в одной из комнат. А из открытой двери раздался взрыв и чей-то протяжный вой. Готов. По идее, солдат было двое, так что путь свободен.
- Сними с бойца наручники и прикуй офицеров к друг другу, - крикнул я Наташке.
Та с секунду сидела с раскрытым ртом, затем принялась выполнять приказ. Щёлк, и разведчики теперь рука к руке.
- Я беру вас в заложники, - прохрипел им, ударил ногой Зорина в бок. – Всё ясно?
Тот ахнул от боли и закивал головой.
- А тебе, сука? – заорал я на Печаткина.
- Да, всё понятно, - тут же отозвался тот.
- Бери их на прицел, - и Маркелова, дрожа всем телом и всхлипывая, подхватила «рамзес», направила его на мужчин.
- Не двигаться, - простонала она.
Кинулся к Захару. Тому пули попали в живот, мой друг корчился от боли, но был жив. Жив!
У меня аж гора с плеч слетела. Но поняв, что за ранения получил тот, меня затрясло с новой силой.
- Ты как? – Почувствовал, как по щекам побежали слёзы, но вытирать их уже не было сил. Сидел рядом с другом и во весь голос рычал от осознания своего бессилия…
- Нужно срочно зеленца, - загробным голосом произнёс за спиной мэр.
- Кого нужно? – с полной безнадёгой переспросил я, поворачивая к нему.
- Таблетки такие, зелёные, - пряча глаза ответил тот.
- Эти? – аж заорал я, вытаскивая из кармана блистер с теми таинственными таблетками, что нашли в дедовском подвале.
- Да! Да одну, - мигом повеселел Махоркин, получил от мня «колесо» и побежал к столу. Затем с минуту долбил по нему стаканом, растирая лекарство в порошок. Размешал его с водой и в один прыжок оказался рядом с нами.
- Раскрой ему рот, - распорядился Антоныч и аккуратно, стараясь не проливать мимо, залил снадобье в Морозова. – Готово! Теперь ему нужен покой.
Мэр откинул в сторону стакан и посмотрел на меня:
- Пипец, Зёма… Надо бы вам валить.
- Так же вертолёт…
- Работай головой, - почесал нос Махоркин. – Тут точно оставаться нельзя – на ракете один лепесток стабилизатора полёта не вышел. Поэтому она не рванула. А так, совершенно адская вещь, Вася.
Посмотрел на Захара – тому вроде не шибко и полегчало… Эх, остаётся только надеяться и верить.
- Ты как?
- Хреново, - проскрежетал зубами тот.
- Только держись, - спрятал остатки таблеток в карман, и покосился на офицеров. – Скажите вертушке, чтобы не дурили. И сами не дурите. И я тогда вас отпущу. Слово даю.
- Что за вертушка? – не понял Зорин.
- Вертолёт, - заорал я. Растерянность и отчаяние сменились совершенно дикой злобой. – Долбанный тупица!
- Гарант 5, Гарант 5, - забубнил в воротник полковник. – На связи Колокол. Ситуация 342, повтори… Не дёргайся, это приказ. – посмотрел на меня. – Готово.
- Берите и тащите его, - я указал им на Захара, подбирая свой «рамзес». – Тащите в машину у ворот. Она там ещё?
- Там, там, - отозвался мэр.
Те аккуратно подняли Морозова и потащили в коридор.
Поднял пулемёт и закинул его за спину. В последний раз посмотрел на Андрея, перекрестился и вышел из помещения. У порога нашёл посеченого осколками гранатами солдата, лежит в луже крови. Точно не жилец. Лежал, пуская кровавые пузыри из рта, моргая и содрогаясь всем телом. Еле оторвал взгляд от агонизирующего парня. Лет двадцать пять, не больше, светлые волосы, правильные черты лица.
- Что ж ты, балбес… - пробормотал я, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Было жаль этого солдата, Портнова, себя… Но в тот же миг ругнулся сам на себя – не раскисать, потом поплачешь и сопли попускаешь. А сейчас соберись, Вася, дело не доделано.
- Жаль их всех, его, Андрея, - рядом со мной встала Наталья, стоит, зубами стучит, неловко держа автомат в руках.
