Выход был один — перехитрить фашистов и незаметно проскользнуть через вражеское кольцо. Но как?
Густые сумерки спустились на землю, когда мы оказались среди вековых деревьев на самой вершине горы. С наступлением темноты фашисты разожгли костры по склонам. С вершины хорошо было видно это огненное кольцо. Мороз крепчал. Мы тоже не без умысла разожгли небольшой костерок. Все собрались вокруг него. Усталость и сон брали свое, но всем было ясно, что до утра оставаться здесь нельзя.
Где же выход? Вы, Алексей Михайлович, и начальник штаба соединения Климов сосредоточенно смотрели на карту, что-то искали. Изредка кое-кто пытался завязать разговор, но ничего не получалось. Костер догорал. Наконец, вы встали, оглядели всех сидящих и сказали:
— Хлопцы, что же вы приуныли? Или забыли, как врага бить? В полночь будем пробиваться. — Потом, немного помолчав, добавили: — Марш будет нелегок, поэтому приказываю: все лишнее, кроме боеприпасов и радиостанции, уничтожить… Костер не тушить, пусть немцы думают, что мы здесь, в мышеловке.
Как опытные альпинисты, двигались мы по каменистой тропе, хватаясь руками за редкий кустарник, иногда, попадавшийся на нашем пути. Двигались, соблюдая строжайшую тишину. Через час вышли к подножью скалы. Предстоял самый опасный участок пути — переход железнодорожного полотна и шоссейной дороги. Враги совсем рядом. Вдруг в кустах мелькнула какая-то тень. У меня невольно лег палец на спусковой крючок автомата. Но в это время послышался шепот: «Товарищи, не ходите туда, там швабы… Идите за мной, я словак, ваш друг».
Простой словацкий крестьянин оказался с нами в трудную минуту. Он слышал, как пьяные фашисты хвастались, что сегодня ночью приведут живьем Черного генерала. «Нет, не бывать этому», — решил словацкий патриот и направился в горы, чтобы предупредить нас о грозившей опасности.
Группами, по два-три человека, мы прошли под самым носом у фашистов, а когда наступил рассвет, были далеко от Вепра, Оттуда доносилась стрельба вражеских минометов.
— Враги пошли на штурм, — сказали вы, улыбаясь, Алексей Михайлович. — Пусть постреляют!
Словака, который встретил нас ночью, уже не было. Как появился, так и исчез неожиданно. И осталось неизвестным имя нашего отважного помощника. Вечером мы были среди своих. И снова закипела работа в штабе. С большой радостью узнали местные жители, что не удалось фашистам в ту зимнюю ночь поймать бесстрашного Черного генерала и его храбрых хлопцев. А в память об этом случае к кличке «Черный генерал» прибавилось еще одно слово — «неуловимый»…»
Алексей Михайлович смотрит задумчиво в окно. Письма побратимов напомнили о самом святом и заветном, о большой, нерушимой дружбе, о пройденных дорогах. О том, что и сегодня они, испытанные бойцы, стоят на посту. И каждый из них считает своим высшим счастьем быть готовым к новым подвигам, готов грудью встать на защиту своей Родины…
*
…Телеграмма была неожиданной:
«Буду во Львове проездом. Поезд Москва — Прага. Вагон 5. Встречай. Алексей Садиленко».
Сколько лет не виделись, хотелось о многом расспросить Алексея Михайловича.
За последние годы он почти не изменился, разве что прибавилось седины на висках. Садиленко возвращался из Словакии, где гостил по приглашению своих боевых товарищей.
— В Братиславе я встретил одного из организаторов словацкого восстания Ондрея Клокача. Сейчас он член правительства. Там же живет и товарищ Ян Демян, — рассказывал Алексей Михайлович.
Много, очень много сердечных встреч было на словацкой земле у Алексея Михайловича Садиленко. Но не всех довелось встретить. Умер сразу же после войны Гюго Либенгардт.
Почти все дни, проведенные в Словакии, были до предела заполнены встречами. На всю жизнь запомнится Алексею Михайловичу вечер в Завадке, куда съехались бывшие побратимы чуть ли не со всей Словакии. Здесь ему торжественно вручили национальный костюм, вышитый женщинами города, и именную валашку — словацкий топорик.
Самый старый житель города сказал Алексею Михайловичу:
— В годы войны у нас в горах родились легенды — одна о белых ангелах, которые опустятся на вершины словацких гор и принесут освобождение народу, а вторая о валашке Яношика, спрятанной в горах. Кто найдет ее, тот поднимет народ на восстание и выгонит угнетателей с нашей земли. Обе легенды сбылись. С востока прилетели белые ангелы и опустились на вершины словацких гор. Это были советские парашютисты. Они нашли заветную валашку, помогли словацкому народу подняться на борьбу и освободить словацкую землю.
— А вот и валашка, — Алексей Михайлович показал мне инкрустированный топорик.
Мы стояли, молча смотрели на валашку, и каждый из нас думал: никогда не угаснет дружба двух народов, родившаяся в дни суровых испытаний. Память об этих днях останется в их сердцах навечно.
ЛЕОНИД СТУПНИЦКИЙ
ЗА СЛЕЗЫ НАШИХ МАТЕРЕЙ
1. ШЕЛ ПАРНИШКЕ В ТУ ПОРУ ВОСЕМНАДЦАТЫЙ ГОД…
Это случилось в Ейске. В тревожном 1942 году Витя Карпенко, секретарь комсомольской организации железнодорожной школы, пришел однажды домой и застал маму в слезах. Голосила невестка, четверо малышей прижимались к ней.
— Витенька, — причитала мать, — Коля наш погиб!..
Стиснув зубы, Виктор читал похоронную.
«Ваш сын Николай Антонович Карпенко погиб смертью храбрых…»
Страшное известие! Николай у них самый старший. Когда в 1926 году умер отец, Виктору был всего лишь один год. Осталось семеро сирот. На плечи Николая легли все заботы о большой семье. А потом своей семьей обзавелся. Он был кормильцем и советчиком, всем заменял отца. Теперь его нет… Сапер Николай безмолвно лежит где-то в далекой смоленской земле. От Василия — танкиста — тоже нет никакой весточки…
Беда повсюду. Горят города и села Белоруссии, Украины, России. Заполыхали казачьи станицы Кубани, льется кровь, плачут матери, вдовы… Горю народному нет предела…
У Виктора собрались друзья по школе, зашел и классный руководитель. Мальчики любили своего учителя Божевильного. Он был участником финской кампании, часто рассказывал о боях на Карельском перешейке, штурме Выборга. Ученики гордились им. Сейчас пылали мальчишечьи сердца.
— Немцы под Ейском, а мы сидим и зубрим формулы, роем окопы, как кроты. Фашисты же прут и прут. Нам нужно что-то делать. Ведите нас в военкомат. Мы уже не дети!
Учитель задумчиво посмотрел на них, потом встал и сказал:
— Пошли, друзья мои!
Вот так, во главе с классным руководителем, девятиклассники пошли в военкомат. Всем классом. Со слитой воедино ненавистью к захватчикам. Это была не романтика добровольцев, а жизненная необходимость. Фашизм отнял у них юность, но завоевания революции у них отнять нельзя.
После двухнедельного обучения они также всем классом были направлены в 873-й полк 276-й стрелковой дивизии 58-й армии. На ее долю выпала честь стоять насмерть, чтобы преградить фашистам дорогу к Кавказу.
Не повезло автоматчику Виктору Карпенко на войне. В бою под станицей Петровской его ранило в правую ногу. Хорошо, что ранение было легким. Через месяц вернулся в свою роту — назначили командиром отделения.
А потом случилось непоправимое. В марте 1943 года начальник штаба полка вызвал к себе группу автоматчиков. Среди них был и Виктор.
— Старший сержант Саламахин, — обратился командир к помкомвзвода. — Отберите семь лучших бойцов. Задание — пробраться на хутор Свительник и вот здесь, — он обвел карандашом на карте какую-то точку, — из помещения школы взять языка. С вами пойдет местный житель, проведет вас самой короткой и удобной дорогой. Задача понятна?
— Так точно, товарищ майор!
— Исполняйте!
— Есть!
Старший сержант стал готовиться в разведку. Времени было в обрез. Выстроив бойцов, зачитал список:
— Гурамишвили!
— Я!
— Муха!
— Я!
— Карпенко!
— Я!
— Карпенко, — обратился он к Виктору, — а сколько тебе лет?
— В январе пошел восемнадцатый!
Бойцы засмеялись.
— Чего гогочете, как гусаки? — бросил сосед Карпенко. — Парень уже обстрелянный, успел побывать в санбате. Не сомневайтесь, товарищ старший сержант, не подведет. Виктор лют на фрицев. Брат у него погиб под Смоленском…
Это была незабываемая ночь. Разведка удалась. Языка, немецкого офицера, подстерегли возле уборной и без приключений доставили до нейтральной полосы, но на рассвете столкнулись с вражеской разведкой. Пришлось принять бой. Заслышав перестрелку разведчиков, фашисты открыли шквальный огонь.
Виктору запомнились огромные от смертельного ужаса глаза фрица, крепкий кляп в его зубах. Взрыв страшной силы… И тонкая струйка крови… Сознание то приходило, то покидало его. В голове, как на старой киноленте, туманные кадры. Кто-то его тянет. Нестерпимая боль в ноге. Возле него Витька Фролов. Их несут, куда-то везут на возу, в который запряжены две коровы. Вся в морщинах, незнакомая женщина подает пить, силой вливает ему в рот молоко. Нога распухла.
