Несколько минут у меня ушло на то, чтобы вернуться в машину, вызвать Строкина, сказать ему о том, что я намерен делать дальше, убедиться, что тот на предельной скорости идет в мой квадрат, и снова вернуться к странному сооружению.
5
На связь со Строкиным я должен был выйти через полчаса.
Еще раза три я обошел вокруг странной конструкции, уже более смело заглядывая в ниши и похлопывая рукой выступающие части. И если раньше я отметил, что оно, кажется, было изготовлено из металла, то теперь я начал различать цвета металла. Преобладающим был малиновый с множеством оттенков, переходящих в желтый или фиолетовый. Завершенность форм конструкции привела меня к мысли, что это какой-то законченный, отдельный, специальный аппарат, у которого нет никаких функциональных связей с окружающим миром. То есть я пришел к мысли, что это какой-то летательный, скорее всего, космический аппарат. Одна из ниш оказалась настолько глубокой, что свет в нее уже не проникал. Уверенность, что ничто здесь не причинит мне вреда, возникла у меня уже давно. Она окрепла и даже казалась внушенной, внешней, не подавляющей, но какой-то призывной. Словно кто-то приглашал меня и просил помощи.
Я уже не мог, да и не хотел противиться этому зову.
Ниша заканчивалась лазом, в котором я мог проползти. Я двинулся вперед и метров через пять очутился в помещении, светлом, достаточно просторном, круглом, с какими-то стойками по окружности, с двумя креслами или чем-то отдаленно напоминающим кресла, с пультом управления. Во всяком случае здесь что-то переливалось всеми цветами радуги и походило на перемигивание лампочек на мнемосхеме какого-то очень сложного устройства. В одном из кресел лежало существо и глядело на меня двумя немигающими глазами. Мне показалось, что оно мертво или без сознания. Призыв о помощи, безмолвный, но страстный, исходил несомненно от него.
Что-то перевернулось в моей голове и стало на место. Спокойно… Спокойно… Спокойно…
Чьи бы это ни были штучки, но передо мной лежал человек. Да я и не рассуждал, человек это или не человек? Просто разумное существо. Я подошел и положил руку на высокий лоб. Он был тепел, этот именно человеческий лоб. Да и черты лица были явно человеческими. Глаза, уши, рот, нос. Руки, ноги, туловище. Он, кажется, был точной копией человека, хотя человеческими мне показались только глаза. Что же делать? Что с ним? Чем я могу ему помочь? Я чуть было не сгреб его в охапку и не потащил в вездеход, чтобы немедленно транспортировать в наш институт. Но вовремя опомнился. Во-первых, атмосфера. Лаз в это помещение, каюту или рубку управления был открыт. Вполне возможно, что существо дышало именно таким воздухом, какой был на этой планете. А он ведь далеко не похож на земной. Может случиться, что один глоток земного воздуха — и спасать будет некого. Во-вторых, еще одно кресло. Я не знал, есть ли здесь второй член экипажа. А если есть, то жив он или мертв? Колея одногусеничного вездехода наводила на мысль, что второе существо должно быть. Я бы сейчас сделал все, что нужно вот только не знал, что именно. Осмотреть корабль? Теперь я был уверен, что это космический корабль. Да чем же все-таки помочь ему? Я рванулся в одну сторону, в другую, чуть было не сбил со стойки графин с водой… и остановился.
Ладно. Космические корабли, представители другой цивилизации, очень похожие на нас, вычислительная машина, продолжающая играть цветовые гаммы — все это возможно. Для меня, по крайней мере. Я ведь никогда не встречался с пришельцами, как, впрочем, и все остальные люди на Земле. Но… но этот обыденный, простой, слишком уж человеческий графин с водой. Стеклянный графин, похожий на тот, что стоял в холле нашего института. На нем только инвентарного номера не хватало!
— Пить… — сказало существо.
Понятно. Если есть графин, почему бы ему не сказать на чистейшем русском: «Дай-ка, дружище, водицы испить!»
Я спокойно взял в руки графин, даже вода в нем булькнула как-то знакомо, и поднес его ко рту человека. Теперь уже точно: человека! Только вот рта он не раскрыл. Мне пришлось приложить значительное усилие, чтобы раздвинуть стиснутые челюсти и влить в рот немного воды. Человек был без сознания. Тогда как же он смог попросить воды?
Я поставил графин на место и осмотрелся еще раз. Никакого другого выхода отсюда не было. В это помещение можно было проникнуть только одним единственным образом: через тот самый лаз, его даже ходом не назовешь.
— Спасибо… — сказал человек. — Помоги еще…
— Как? Как тебе помочь?!
Глаза человека, по-прежнему, были открыты. И все-таки он лежал без сознания. Во всяком случае он не пошевельнулся. Да и говорил он, не открывая рта. Ладно. Переживем. Телепатия! Передача мыслей непосредственно из мозга в мозг. Поэтому он и говорит на русском. Даже в самом непонятном есть какой-то порядок, который успокаивает, делает это непонятное приемлемым, во всяком случае. Сейчас он скажет, подумал я, что у них сломалась дюза или отражатель фотонного двигателя и попросит помощи. Я даже ответа ждал на свои невысказанные вслух мысли. Но не получил. Человек не сказал больше ничего.
— Сколько вас здесь? — спросил я. — Двое? Или больше? Что это за аппарат? Космический корабль? Вы хоть знаете, что находитесь на Земле?
Я мог продолжить этот ряд вопросов до бесконечности. Мне самому нужна была помощь. Я не знал, что делать.
Но ведь где-то на подходе уже был вездеход Строкина.
Здесь мне мог помочь только он.
6
К своему вездеходу я вернулся вовремя. Машина Строкина приближалась. Вот она остановилась. Еще минута, и Валерий появился передо мной. На нем был такой же комбинезон, как у меня, и кислородная маска.
— Ну! — нетерпеливо спросил он. — Что тут у тебя?
— Полагаю, что это космический аппарат, — ответил я. — Внутри находится человек. Он даже попросил у меня пить, хотя и лежит без сознания.
— Ты хоть представляешь, что говоришь? — не поверил Строкин. — Машина нашего института создала математическую модель этой планеты. И вдруг на математическую модель преспокойно садится космический аппарат пришельцев!
— Не знаю, преспокойно он сел или нет, но существо, находящееся в нем, нуждается в помощи. Вот кончается колея моего вездехода. Можешь сделать шаг вперед и сам все проверить.
Строкин шагнул. Минут через пять он вернулся.
— Оказывается, ты прав. Только их корабль находится не на «подопечной», не на «Красавице» то есть.
— Это в каком же смысле?
Вместо ответа Строкин сказал:
— Давай загоним туда один вездеход и пусть он определит некоторые параметры планеты, а мы займемся самим человекоподобным существом.
— Человеком, — поправил я.
Предложение Строкина было правильным. Мы так и сделали. Моя машина по стандартной программе занялась исследованием планеты, которая, как мне теперь казалось, действительно заметно отличалась от «Красавицы». Но чем мы могли помочь человеку? Валерий оказался находчивее меня. Он прихватил с собой аварийную аптечку.
— Уж не собираешься ли ты лечить его земными лекарствами? — спросил я.
— Нет, не собираюсь. Но попытаться определить, что же с ним такое произошло, стоит.
— Как ты сможешь это сделать? Ведь мы же ничего о нем не знаем!
— Тогда предложи что-нибудь другое.
— Его нужно немедленно транспортировать в наш институт. А уж там пусть разбираются. — Я еще долго распространялся по поводу научного потенциала нашего института и других научных организаций нашего родного города, в том числе и медицинских.
Строкин слушал меня вполуха, то прикладывая ладони ко лбу человека, то выслушивая его. Ясно, он пытался определить, бьется ли сердце этого существа.
— Жаль, — наконец сказал он.
— Совсем уж безнадежно?
— Жаль, что мы его не можем транспортировать в наш институт.
— Да почему же?! — вскричал я и тут же все понял.
Нет! Ведь все это существует только в нашем мозгу. Ведь это только модель, созданная вычислительным центром нашего исследовательского института. Ничего мы не сможем вынести отсюда, так же, как и внести сюда. И никакие вредные отходы промышленных производств сюда тоже не перебросишь. И не создашь невиданные синхрофазотроны…
