людей, стоявших на эскалаторе, и снова вокруг них начинало проявляться свечение. В вагоне достал телефон и набил в поисковике «карты Таро». Но картинки так и остались просто картинками, в голове не обнаружилось никаких новых знаний по их значениям и раскладам. Толку от воплощения придворного предсказателя оказалось мало. А я-то надеялся, что смогу увидеть, как работает мандала, может, как-то контролировать процесс. А умел ли этот интриган выкладывать мандалы? Большой вопрос.
На работу несколько раз звонила Катька, то уточнить, где мы встречаемся, то во сколько, то присылала фото платьев с просьбой помочь с выбором. Я показал фото отцу.
– Ох, а что она с волосами сделала? – ужаснулся он.
– Не нравится? – я пожал плечами. – Мне тоже не нравится.
– Совсем не её тип, – пробормотал отец. – Ну тогда вот это, оно тоже светлое.
Он выбрал фото, а я отослал его Катьке.
– Ты сам-то чего выбрал? – спросил отец.
– Да один из рабочих костюмов надену, и ладно, – ответил я. – Они же дорогие и чёрные. Что ещё надо?
– И правильно, – отец чуть улыбнулся. – Мужчину красят дела, а не тряпки. Оставим это женщинам.
Он, наверное, хотел продолжить, что-то ввернуть про Светочку, но вздохнул и осёкся, закончив фразу. Мы перешли на обсуждение рабочих моментов.
В эту ночь я решил, что вряд ли набрал энергии на ещё один визит в Акаши, и «заказал» внутреннее сновидение. Тем более что после автошколы пришёл поздно и завалился спать заполночь.
Но в этот раз тоже словил кошмар. Я сидел за столом, тем самым, из сна про предсказателя, и раскладывал мандалу. Колода наполняла руку невероятной тяжестью, вытаскивать карты оттуда приходилось словно из липкого киселя. Это давалось большим трудом, но я всё равно вытягивал одну за одной. И каждая карта, ложась на стол, рушила что-то в реальном мире. Вот сукна касается башня, 16-й аркан, – и складываются словно карточные домики многоэтажные небоскрёбы. Восьмёрка мечей – и какая-то женщина мечется, бежит по лабиринту выстроенных мною вероятностей. Туз чаш – и вода поднимается, затапливает город. Я видел мир, наложенный на узор мандалы, и видел, как его разобранные фрагменты тасуются между собой. Но я плохо играл в творца. Вероятности не складывались, поезда сталкивались между собой, рушились города, люди безуспешно пытались выбраться из построенных мной лабиринтов. Я в сердцах закричал и смёл карты со стола. Задел канделябр и он, упав на зелёное сукно, мгновенно поджег его. Пламя было таким высоким и таким ярким, что я сразу понял: это конец. Убежать не успею, сгорит всё, и дворец, и карты, и я.
– Это расплата за то, что ты сжёг мою страну в огне войны! – из пламени вышел Карл и швырнул мне в лицо пригоршню монет. Они были раскалёнными, горячие брызги металла впились в кожу, обжигая болью.
Я закричал и проснулся.
Твою ж мать!
Над ухом настойчиво трезвонил будильник. Я заткнул его и кинул телефон на кровать. Потом передумал, схватил и набрал Лее.
– Андрей? Что-то случилось? – голос был не сонный, но удивлённый.
– Слушай, а как наша мандала влияет на других людей? И вообще на события в этом мире? – спросил я. – Не может так быть, что я получу что-то, а кому-то не достанется? Что кто-то вообще умрёт из-за цепочки событий, которую мы изменили? Или что мы вообще нарушим ход судьбы или как её там, и случится катаклизм?
Я выпалил всё это на эмоциях ещё свежего сна и, уже произнося последнюю фразу, осознал, как нелепо всё это звучит.
– Андрей, у тебя обострение ЧСВ, что ли? – поинтересовалась Лея. В её голосе явно проскальзывали смешинки. – Кругом тысячи и тысячи людей, которые своими желаниями и действиями меняют ход событий ежедневно. А мы даже не меняем, а перемещаем тебя в ту ветку вероятностей, где желаемое реально. И не просим мирового господства, такого, чтобы весь мир сошёл с рельс. Хотя, я уверена, где-то и такой вариант событий может существовать. Но такие резкие перемещения требуют огромных затрат энергии, а они нам не под силу. Встретишь ты этого некроманта или нет – мир не перевернётся с ног на голову.
– А что случится с той старой веткой вероятности? – спросил я, вставая.
– Продолжит существовать как ни в чём не бывало, – ответила Лея.
– Без меня? – я прошёл на кухню и достал из шкафа банку с кофе.
– Как бы тебе сказать, – Лея замялась. – Не совсем. Ты просто будешь воспринимать другую ветку. Представь, что ты – точка сборки, огонёк лазерной указки, перемещающийся по ковру судьбы.
– Не понимаю, – признался я.
– Да я тоже, – весело отозвалась девушка. – Но это как-то так устроено. Мы путешествуем по плетению всю жизнь, иногда события из прошлого меняются в наших воспоминаниях, но мы не особо замечаем это. Много наших аватаров идут по веткам параллельно или работает только подсвеченная ветка для нас – сложный вопрос. Не для человеческого ума. Я склоняюсь к первому, хотя это и самый мозголомный вариант.
– Да уж, Денис бы, и тот загрузился, – ответил я, заправляя кофеварку.
– Сам спросил, – засмеялась девушка. – А что случилось?
– Дурной сон, – признался я. – Я был тарологом и разрушил мир мандалой.
– Бывает, – протянула Лея. – Не беспокойся, ты не настолько крут. А теперь я, пожалуй, останусь в ветке событий, где успеваю на поезд. Давай, если что, пиши!
– Пока, спасибо за интересный рассказ! – отозвался я и сам поспешил собраться.
На улице в лицо ударил свежий ветер, и кошмар этой ночи уже совсем не казался страшным. И что на меня нашло? Как маленький ребёнок! Или, может быть, это тоже действие мандалы? Сегодня ведь ещё этот дурацкий благотворительный ужин – уж точно отголосок нашего с Леей шаманства. Надо держать ухо востро.
Глава 12
Я отказался выехать на благотворительный ужин пораньше на машине вместе с отцом. Нужно было встретить Катьку на Китай-городе и уже оттуда вместе направиться к банкетному залу. Наверное, будем единственными, кто приедет на метро.
Катька пришла заранее и ждала меня в центре зала в том самом платье, что выбрал отец. В реальности оно и вправду неплохо на ней сидело и казалось невзрачным только
