– Не знаю, Двер,– ответила Рети.– Наверно, это имеет какое-то отношение к птице.
– К птице,– повторил он.
– Ты знаешь. К моей металлической птице. Той, что мы спасли от мульк-паука.
– К этой птице?– Двер кивнул.– Мы должны были показать ее мудрецам. Но как она попала в руки чужаков?
Рети прервала его.
– Даники хотели знать, откуда она прилетела. Поэтому Кунн попросил меня провести его в холмы, чтобы найти Джесса, потому что это он видел, как птица прилетела на берег. Я не думала, что он оставит меня в деревне.– Она прикусила губу.– Джесс должен был отвести Кунна сюда. Кунн что-то говорил о «вспугнутой добыче». Наверно, хотел раздобыть больше птиц.
– Или найти тех, кто сделал эту птицу и послал ее на берег.
– Или это.– Она кивнула, явно чувствуя себя неуверенно. Двер решил не уточнять подробности ее договора с звездными людьми.
По мере того как они продвигались на юг, количество болотистых ручьев увеличивалось, и Дверу пришлось еще несколько раз «переносить» на себе робота, прежде чем перед сумерками он сказал, что нужно остановиться. Боевая машина попыталась заставить его продолжить движение. Но божественное оружие пострадало в засаде у лагеря сунеров, и Двер бестрепетно смотрел на щелкающие клешни робота. Ему помогала странная отчужденность: он словно стал старше, побывав в силовом поле машины и выдержав это испытание. Может, это и иллюзия, но она придала ему сил.
Неохотно, почти как живое существо, робот сдался. Двер развел небольшой костер и разделил с Рети остатки вяленого ослиного мяса. После недолгого колебания Рети внесла свою долю – два маленьких ромба, укутанных в скользкий материал. Она показала Дверу, как их разворачивать, и смеялась, глядя на его лицо, когда он ощутил во рту странный вкус. Он тоже рассмеялся, едва не подавившись даникским лакомством. Роскошная сладость пополнила его Список Того, Чему Я Рад, Что Испытал Это До Смерти.
Потом, лежа рядом с Рети на накрытых остывающих углях, Двер видел во сне фантастические картины, гораздо более яркие, чем обычно. Возможно, сказывалось воздействие силового поля, которое он испытал, «перенося» робота. Вместо давящей тяжести он испытывал легкость, словно его тело свободно плывет. Под закрытыми веками мелькали невообразимые панорамы: предметы, выступающие на темном фоне, или газообразные фигуры, испускающие собственное свечение. Однажды он ощутил странное узнавание, безвременное впечатление любящей знакомости.
Яйцо, подсказало спящее подсознание. Но священный камень выглядел странно – не просто как огромный булыжник, сидящий на горном склоне, а как гигантское темное солнце, чья чернота затмевает блеск обычных звезд.
Путешествие возобновилось еще до рассвета, и до моря пришлось пересечь еще две водные преграды. Затем робот подобрал их и полетел вдоль берега на восток, пока не достиг этого поля дюн – высокой точки, с которой можно осмотреть необычно синие воды Трещины.
Во всяком случае, Двер принял это за Трещину – глубокую расселину, рассекающую континент. Хотел бы я иметь свой телескоп, подумал он. С его помощью можно было бы понять, чего добивается пилот корабля-разведчика.
Вспугнутая добыча, сказала Рети.
Если такова цель звездного воина даника, Кунну стоит овладеть некоторыми приемами охоты. Двер вспомнил урок, преподанный ему много лет назад Фаллоном.
Каким бы мощным ни было твое оружие, какой бы ни была добыча, которую ты преследуешь, никогда нельзя объединять в одном лице загонщика и стрелка. И если ты только один, не гони добычу.
Одинокий охотник должен быть терпелив и молча изучать привычки добычи.
У такого подхода есть один недостаток. Он требует эмпатии. И чем лучше ты умеешь чувствовать добычу, тем больше шанс, что ты вообще перестанешь называть ее добычей.
– Что ж, одно ясно,– заметила Рети, наблюдая за тем, как дико подскакивает робот в самой высокой точке дюны, как маленький мальчик, который машет родителям, ушедшим далеко и не слышащим его.– Ты, должно быть, серьезно повредил его коммуникатор. Он не работает даже на таком коротком расстоянии, на линии прямой видимости.
Двер был поражен. Рети немало узнала с того времени, как ее приняли чужаки.
– Думаешь, пилот сможет нас увидеть, когда полетит назад в деревню, чтобы прихватить тебя?– спросил он.
– Может быть, если он вообще намерен это сделать. Найдя то, что ищет, он может вообще забыть обо мне. И просто полетит с докладом на запад, к станции ротенов.
Двер знал, что Рети уже отчасти утратила расположение звездных людей. В голосе ее звучала горечь, потому что на борту далекой летящей точки Джесс, так мучивший ее, когда она росла в варварском племени. Она собиралась отомстить этому злодею. А теперь Джесс стоит рядом с пилотом и пользуется его расположением, а она, Рети, застряла здесь.
Ясно было, что ее тревожит. Неужели враг всей ее жизни получит награду, за которую она так боролась? Ее билет к звездам?
– Хмм. Что ж, тогда нужно позаботиться, чтобы он не пропустил нас, когда будет возвращаться.
Самому Дверу не очень хотелось встречаться со звездным пилотом, который так безжалостно сжег сверху бедных сунеров уров. И он не питал иллюзий насчет гостеприимного приема со стороны Кунна. Но для Рети разведочная лодка означает жизнь и надежду. И, может быть, вызвав интерес Кунна, он помешает тому быстро вернуться в Серые Холмы. В короткой схватке с роботом Дэйнел Озава был убит, но Двер может выиграть время для Лены Стронг и предводительницы уров, чтобы они успели договориться с племенем Рети и уйти в какое-нибудь убежище, где звездные боги никогда их не найдут. Отвлекающий маневр может быть последней полезной услугой Двера.
– Давай разожжем костер,– предложила девушка, указывая на берег, усеянный кусками дерева, выброшенными недавней бурей.
– Я собирался это предложить,– ответил Двер.
Она засмеялась.
– Ну конечно!
САРА
Вначале древний туннель казался страшным и мрачным. Сара воображала, как оживает пыльный буйурский экипаж, разгневанный призрак устремляется к фургону с запряженными лошадьми, собираясь наказать глупцов, которые посмели вторгнуться в его угрюмое царство. Какое-то время ей было очень страшно, дышала она быстро и часто, сердце колотилось.
Но у страха есть враг, еще более мощный, чем храбрость или уверенность.
Этот враг – скука.
Саре надоело долгие мидуры сидеть на жесткой скамье. Вздохнув, она выпрыгнула из фургона и пошла рядом – вначале просто чтобы размяться, но потом стала делать быстрым равномерным шагом долгие переходы.
Немного погодя ей даже начало это нравиться.
Думаю, я начинаю приспосабливаться к новым временам. В будущем мире может не найтись места для интеллектуалов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
