- Мам, а ты знаешь, я - грязнуля! Пап, ты слышал: я - грязнуля! Однажды наша дочь. Соня, пришла из школы и заявила:
- Я - вреднюга!
- Не может быть, - твердо сказали мы, родители.
-Может быть, - ответила Соня, - я всегда вредничаю: и в школе, и дома.
Прошло два дня. Мы думали, забылось.
- Соня, ты почему так сделала?
- А потому, что я вреднюга. Я еще хуже могу сделать.
- Не ты вреднюга, а поступок вредный, плохой, вреднюжный.
- Нет, я вреднюга.
Около двух месяцев волна «вреднюжности», порожденная чьим-то слогом, не затихала. Хорошо, что Соня поведала нам о своем «запечатлении» и мы могли противостоять отождествлению поступков и личности. А если бы она присвоила себе эту программу действий? Мы могли бы и не понять, на чем она настаивает я своих по ступках. Кто бы помог развести в ее сознании поступок и личность? Сколько времени пришлось бы самостоятельно изживать запечатленность? Не пошла ли бы она с этой невидимой печатью по жизни? Многие из нас, услышав в детстве, какие они отличные «врачи, учителя, писатели, летчики», пытаются ими быть, думая, что это их собственные желания. А на самом деле кто-то запрограммировал в детстве безобидными, на первый взгляд, словами. «Из этого мальчика вырастет настоящий биолог! Посмотрите, как он здорово управляется с растениями...» И будет теперь этот мальчик жить-поживать и судьбу биолога изживать, пока не догадается, будучи взрослым. что его призвание в другом.
Так произошло в свое время с Анатолием Циденовичем Гармаевым, преподавателем нравственной психологии. Он успел поступить в МГУ, закончить биологический факультет и чуть было не защитил диссертацию на звание кандидат биологических наук. Да повезло ему попасть к детям, в школу, и дети помогли ему изжить эту напасть детства.
А сколько у ни: печальных примеров запечатленных в детстве врачей и учителей! Как часто мы с Вами попадаем на прием, на консультацию к людям, которых буквально тошнит от их работы, но ничего другого они делать не умеют. У этих несчастных профессионалов нет истинного понимания не только цели их существования, но и причины предпочтения якобы сознательно выбранной профессии!
Дорогие родители, дорогие взрослые!
Сегодня Вы - режиссеры будущих жизненных трагедий и комедий Ваших детей. Ваше слово впечатывается в их книгу судеб и ложится фундаментом в «игры, в которые играют взрослые». Так называется одна из книг Эрика Берна ,имя которого в застойные времена нельзя было даже упоминать. Термин «жизненный сценарий» используется теперь многими и выкосится даже в заголовки книг, например, «Жизненные сценарии женщин».
Оценивая предъявили этап развития ребенка (от рождения до 3-х лет), мы говорили о кем как о времени присвоения внутреннего опыта общения, как о времени обучения умению любить и напитываться любовью близких, как о времени обретения умения терпеть ради другого. Конечно, общение, любовь и терпение тесно связаны, как грани и степени одного итого же внутреннего опыта, усваиваемого во время наблюдения за взрослыми.
Сопоставляя период развития от 3-х до 5-ти лет с предыдущим, отметим его как время присвоения внешнего опыта общения взрос пых, как время обучения внешним формам проявления любви или, к сожалению, нелюбви, и постижения их внутренних замыслов через подражание, через копирование внешних ролевых сценариев, как время обретения умения терпеть другого ради продолжения игры, ради общения и ради себя тоже. Внешнее общение и любовь в течение этого периода пронизаны внешним терпением, проявляющимся в игровом усердии. Без внешнего игрового терпения не произойдет двигательного присвоения внешнего опыта взрослых, полученного го время внешних наблюдений. Внешний сценарий поведения взрос ПЬЕС без должного этического наполнения с их стороны может на долгие годы стать внутренним жизненным сценарием ребенка Поэтому если до 3-х лет мы должны обращать внимание прежде всего на свои внутренние постоянные состояния открытости на другого , на этическое содержанке наших поступков и СЛОВ, то после 3-х лет - на внешние формы их проявления. Поэтому до 3-х лет наши внутренние конфликты, возникающие в коммунальных квартирах, в транспорте, в толпе, в больших не притертых коллективах так пагубны для ребенка, хоть и прикрыты формами приличия.
Если после 3-х лет приличная форма отношении взрослых не будет соответствовать приличному этическому содержанию, внутреннему состоянию, то, вдобавок ко всему вышеупомянутому, мы посеем еще и лицемерие.
Давайте перестанем делать вид, что мы не любим друг друга, детей, не любим играть. Переживем вместе с нашими детьми радость общения в игре, радость игровой открытости, которую мы называем детской непосредственностью, постоянно страдая от ее нехватки. Дети учатся играть и учат нас этому! А мы уже боимся даже игры, которую (не так, как в жизни), можно переиграть. Никогда не оставляйте детей в игре одних, не смотрите с высокомерием на детскую игру. Она детская только по форме! Осветите ее содержание своей любовью и своим терпением!
Следующий двухлетний период до 7-ми лет вмешает в себя целую эпоху в жизни ребенка и особенно в жизни родителей. Этап послушания - вот что наступает для ребенка на внутреннем плане его развития. На внешнем плане наступает период испытания взрослых. Так воспринимают его взрослые, не понимая явленного им несоответствия между формой и содержанием поведения. Кажется, ребенок специально доводит нас до белого каления, делает назло. Оказывается, действительно специально, но не для того, чтобы нас довести, а для того, чтобы, выйдя из себя, мы заставили его сделать так, как надо, а не так, как он хочет. Чтобы мы заставили его слушаться хотя бы силой, хотя бы ценой нарушения мира с родителями.
Мама сделала замечание раз, а ребенок молчит и делает по-своему. Мама, сдерживая себя, повторила замечание. Безрезультатно. Демонстрируя искусство терпеливости, мама совместно с папой пошла на третий виток призывов к порядку. А этот маленький изверг сделал еще хуже, ибо он только чувствует необходимость своего поступка, но не может объяснить его словами, например, такими: «Дорогие родители, помогите мне! Чтобы научиться слушаться, я вынужден повышать меру своего непослушания до того уровня, когда Вы, наконец, заставите меня подчиниться необходимости. Если я не научусь делать это сейчас, то после семи лет до двенадцати в моей и в Вашей жизни наступит временное затишье перед бурей. К сожалению, после двенадцати лет посеянное непослушание будет мешать даже мне самому. Трудный переходный возраст столкнет меня с неумением слушаться даже самого себя, даже тогда, когда я сам буду понимать :так не надо. И никаких сил не будет справиться со своим неподвластным, подсознательным «хочу». Вот почему именно сейчас я хочу научиться слушаться, но без Вашей помощи это почти невозможно. Я должен скачала научиться слушаться по внешним командам взрослых, то есть подчиняться внешним требованиям. Только тогда через некоторое время я научусь сам внутри себя вырабатывать эти команды и подчиняться им».
Кто слушал кашу лекцию «Что ребенку не по силам», легко вспомнит, как мы назвали программу самоуправления, программу послушания: диспетчерской. Тренировать диспетчерскую программу предлагалось в очевидных играх, когда легко показать родителям простейшие игровые модели будущих учебных и жизненных ситуации. Легко и объяснять родителям назначение этих игр: «Видите, сейчас Ваш ребенок хочет играть, хочет действовать по правилам, но не может. Если он не может делать даже тогда, когда хочет, то тем более не сможет делать тогда, когда будет надо. Это будет ему не по силам. А Вам, дорогие родители, сегодня по силам помочь своему ребенку».
- Так что же, - спрашивают обычно в этой кульминационной точке лекции, - надо и можно наказывать детей?
Этот многозначный вопрос имеет не менее многозначный ответ: после 5-ти лет, не зная, как остановить ребенка другим способом, лучше наказать, чем оставить его без помощи.
- Но ведь многие народы не наказывают своих детей, - вправе сказать вы.
