— Хайль Гитлер! — рявкнул белолицый, и Пауль, оторвав руку от кобуры, как заведенный, вскинул ее в ответном приветствии. Инцидент был исчерпан.
Незадолго до наступления темноты Пауль проводил отца к реке.
— Проведаю старуху да прихвачу тебе третьего пассажира.
— Их будет трое? — удивился Пауль. — Но что же они молчали?
— Ладно, ладно, сынок. Не будем любопытны. Это СС. Наше дело солдатское…
Старик шагнул в лодку, снял пристроенную на корме удочку и небрежно швырнул ее на банки.
— Их, хе-хе, выдумка. Тоже мне мудрецы!..
Маскируясь в кустах, Пауль проводил взглядом лодку и нехотя направился к шалашу. Он не привык подолгу размышлять (приказ есть приказ!) и гнал от себя «посторонние» мысли, но смутное ощущение тревоги все сильнее овладевало им.
Старший эсэсовец курил, устроившись на удобном ольховом пенечке, а рыжий, присев на корточки, с сосредоточенным видом рассматривал что-то на земле.
«Ладно, отец, не будем любопытны», — решил Пауль и скромно отошел в сторонку. Но сидящий на пеньке подозвал его.
— Закуривай, — приветливо предложил эсэсовец, протягивая раскрытый портсигар.
— Благодарю, герр…
— Герр оберст[13], — подсказал эсэсовец.
Ого! Этого он и не подозревал…
— Благодарю, герр оберст, — пристукнул каблуками польщенный Пауль и осторожно вынул сигарету. Эсэсовец щелкнул зажигалкой.
— Спасибо, герр оберст, я сам… — окончательно растерялся Пауль.
— Вы славный юноша, Беккер. Таким могли бы гордиться даже войска СС.
— Я моряк, герр оберст! — вытянулся Пауль.
— О да, германский моряк, — подхватил эсэсовец и положил руку ему на плечо. — Этим сказано все! И мне нечего распространяться о том, что сейчас, в горькие для отчизны дни, мы не можем принадлежать себе. Фюрер и нация, только фюрер и нация, Пауль!
Гордый доверительным тоном офицера, юноша слушал, затаив дыхание.
— Я открою тебе величайшую тайну, Пауль Беккер! В Скандинавии фюрером создано секретное оружие колоссальной мощности. Все уже готово, за исключением одной только что разработанной крохотной детали. Чертежи у меня здесь, в сумке. Если мы сумеем вовремя доставить ее, судьба войны будет решена. Быстро и безболезненно. Ведь ты знаешь, какие страдания испытывает сейчас наш народ?
— О да, герр оберст, — с чувством ответил Пауль. — Я видел бомбежку Киля американцами. Они стирали квартал за кварталом, квартал за кварталом! Под развалинами остались тысячи стариков, женщин, детей…
— Вот-вот! И в наших с тобой руках…
Тихое хихиканье заставило офицера замолчать. Пауль оглянулся и вздрогнул от омерзения. Рыжий эсэсовец спичкой подпаливал брюшко большого вытянувшегося на лапках черного жука. На лице его было написано блаженство.
Офицер, бросив быстрый взгляд на Пауля, решительно шагнул к рыжему и неожиданным пинком отшвырнул его в сторону.
— Грязное животное! Садист! Я еще разделаюсь с тобой, дай только выбраться из этой мышеловки…
Пауль с благодарностью посмотрел на «герра оберста».
…Третий их спутник — полный человек в длинном кожаном пальто — прибыл, когда совсем уже стемнело. Поздоровавшись, он сразу же вполголоса заговорил с эсэсовцами, в то время как отец протянул Паулю объемистый сверток:
— Переоденешься, сынок.
Забота старика тронула Пауля. Теплый шерстяной костюм, зюйдвестка и бушлат будут очень кстати в предстоящей «прогулке». Он собрался поблагодарить отца, но тут его подозвал «герр оберст».
— Слушай, Пауль, — торжественно сказал эсэсовец. — Положение ухудшилось, и я не хочу скрывать этого от тебя. Враг догадался о наших замыслах. Причалы Гельмута взяты под охрану, и подойти на лодке к ним невозможно. Остался, как мы и предполагали, только один путь… Нам известно, что Пауль Беккер спортсмен, что он дружит с морем в любую погоду, в любое время года. В твоих руках великое дело, юноша!
— Яволь! — гордо ответил Пауль.
— Вот ключ от «Кристель». Это будет подвиг, достойный Нибелунгов! Помни, Пауль: сам фюрер смотрит на тебя сейчас. Хайль Гитлер!
…Холодные дождевые капли секут не защищенные одеждой грудь и спину. Пауль не спешит окунуться в воду. Надо как следует остудить разгоряченное греблей тело, тогда после ледяного душа и река покажется теплой ванной…
— Пошли тебе бог удачи, сынок, — говорит отец, свертывая его одежду. — Я пойду, мне еще надо на колокольню… Если все обернется благополучно, мы будем с тобой состоятельными людьми, Пауль. Откупим дело у этого прохвоста Гельмута… Русские уйдут, но и нацисты теперь уж не вернут себе прежней власти. Хозяевами положения тут станут американцы… И те еще, кто вовремя заручился их поддержкой. Да-да, если только все кончится благополучно. И если этот янки не надует меня…
— Янки? Какой янки?!!
Старик не отвечает.
— С богом, с богом, сынок, — твердит он, отступая в темноту. — Мне пора, пора… Надо еще захватить фонарь…
«Какой янки? — повторяет про себя Пауль, плечом рассекая бегущие навстречу пенистые волны. — О каком это янки бормотал старый?»
Течение быстро несет его вдоль берега. Далекие вспышки молний помогают ориентироваться. Скоро уже причалы, надо быть начеку…
Вот молния вспыхивает над самым городом — весь берег как на ладони! Пауль мгновенно погружает голову в воду, успев только бросить беглый взгляд на обозначившуюся впереди пристань. Вынырнув, в темноте сильными толчками прокладывает путь к намеченной цели. Низкий борт стоящего на приколе катера возникает перед ним внезапно — он едва успевает выбросить руки из воды, вцепиться в натянутую как струна цепь. Стремительное течение влечет его вниз, под киль; напрягая все силы, перехватываясь руками, Пауль приближается к самому причалу. Ага, вот и замок! Ключ, закрепленный на запястье, легко проворачивается в скважине…
Разомкнутая цепь без всплеска уходит в воду. Осторожно подталкивая перед собой легкий, прыгающий на волнах катерок, Пауль ведет его от причала. Когда течение подхватывает «Кристель», последним нечеловеческим усилием он выпрыгивает из воды, тяжело переваливается через борт. Дело сделано! Но что это? Набат, огоньки на берегу… Надо уходить, к черту маскировку!
Онемевшими от холода, негнущимися пальцами Пауль нащупывает пусковой шнур. Рывок, еще рывок… В чем же дело, черт побери? И главное, даже спички не зажжешь — заметят. Пауль в исступлении снова и снова рвет шнур, но все тщетно. А минуты идут… Вот растяпа! Впопыхах забыл открыть краник из бензобака. Еще рывок. Готово! Вперед до полного! Теперь к штурвалу! Трассирующие пули уже слетаются на звук заработавшего мотора. Право руля. Теперь — влево… Ну, вот и все, можно глушить мотор: взятого разбега хватит до самого острова…
