Заключение
Данный краткий очерк истории становления древнецерковного аскетического богословия и древнехристианского монашества, несмотря на его беглость, представляет в самых общих чертах появление на земле этого удивительного феномена, сыгравшего и играющего важнейшую роль и в истории человечества, и в истории духовной культуры. Но не только: нельзя понять смысла истории монашества и смысла иноческого подвига, если ограничиться узкими рамками «феноменального мира». Ибо «иноки должны быть ангелами–хранителями мира, служить миру и продолжать в этом направлении линию ангельского служения. Это служение может проходить в непосредственном контакте с этим миром, или же быть пустынническим, анахоретским, от мира географически отдаленным, но зато еще более тесно связанным метафизически, духовно, молитвенно. Такое иночество уходило от жизни мирской к жизни мировой, к молитвенному служению всему миру, к его охранению. Во всяком случае, монашество не есть по замыслу и не может быть в действительности эгоизмом… Свое стремление к святости, к духовному совершенствованию, свое, выражаясь аскетическим языком, спасение оно осуществляет не самостно, не самозамкнуто. Очищаясь, оно очищает и окрест себя стоящих, будь то близкие или дальние; просвещаясь молитвою, богомыслием, созерцанием, оно просвещает и должно просвещать окрест себя, весь мир, всех человеков». Поэтому «цель иночества как нравственной силы спасение не только самих себя, но спасение всего мира и освящение твари. Это не только спасение от мира, но именно спасение мира. Поэтому без гнушения его болезнями и не брезгуя его нечистотой, иночество служит миру: охраняет его, окормляет его, исповедует его и за него предстательствует. К этому сводилось служение многочисленного сонма преподобных отцов, как в пустынях подвизающихся, так и открывавшихся этому миру. Вознесение себя на столп (Симеон, Алипий, Никита, Даниил Столпники) или на камень (преп. Серафим Саровский), уход в затвор, в пустынные пещеры, лесные скиты — все это подвиг молитвенного заступничества за мир. Но и этот подвиг за мир, отмаливание его перед престолом Господним видоизменяется подчас открытым служением человечеству. Особенно созревшие духом подвижники предают себя подвигу исключительной сострадательной любви к миру, обращаются к нему с исцелительной молитвой и советом. Они раскаленным углем Имени Божия касаются язв души. То «милующее сердце», о котором так глубоко и трогательно говорит авва Исаак Сирианин, содрогающееся печалью и состраданием о всякой душе и всякой твари, и даже о врагах истины, т. е. о демонах, обращается к миру в подвиге духовничества и старчества» [403]. Эта «метафизическая суть» иночества, прекрасно и ярко обозначенная архимандритом Киприаном, определила и «феноменологический аспект» его, проявившийся в ходе земной истории.
Появление иночества в ней не совпадает по времени с началом истории Церкви. Иногда его возникновение объясняют внешними факторами, в частности— прекращением гонений на христиан, признанием христианства «дозволенной религией» (иногда даже употребляют неуклюжую и почти непотребную фразу «официальная религия») и начавшимся в связи с этим якобы имеющим место процессом «обмирщения Церкви» [404]. Однако подобный поверхностный взгляд на возникновение монашества вряд ли можно считать удовлетворительным: не говоря уже об исторической неточности (иночество возникло до прекращения гонений), внешние факторы если и играли какую‑то роль, то второстепенную. Монашество не «принималось в лоно Церкви», а зародилось в этом лоне и проходило здесь почти трехвековой процесс «утробного развития». Вероятно, столь длительный период потребовался для того, чтобы аскетизм, являющийся сущностной и определяющей чертой религии Христовой с самого появления ее на мировой сцене, мог созреть и окончательно оформиться, явив миру зрелый плод свой, удивительное чудо— православное монашество [405]. Решающим значением внутреннего фактора в рождении монашества объясняется и тот факт, что оно почти одновременно появляется на свет Божий в самых разных частях и уголках Римской империи и за ее пределами (пример сирийского монашества), причем центры иноческого жития часто возникают независимо один от другого. Кроме того, с тем же внутренним фактором, или с «метафизической сутью» иночества, связано то обстоятельство, что именно монашество стало одной из главных «интегрирующих сил» в истории Церкви первого тысячелетия, удерживая единство восточной и западной половин христианского мира, все более и более стремящихся к обособлению [406]. Наконец, той же «метафизической сутью» можно объяснить, наверное, и то, что различные, исторически сложившиеся формы проявления сущности монашества (такие, как анахоретство, лавры, киновии) не являются противоположностями друг другу ни в плане богословском, ни в аспекте духовном, почему и следует говорить о некоем «едином монашеском богословии» (cTune theologie monastique unique) [407].
В общем, оценивая значение возникновения монашества, можно сказать словами А. В. Горского: оно «имело преимущественное влияние на духовную жизнь Церкви. Исходя из духа ревности о благочестии, оно дало более строгий и определенный вид древнему подвижничеству, и при усиленном стремлении язычников в недра Церкви Христовой, под покровительством императоров, содействовало пастырям в преобразовании языческого направления и образа жизни в обращающихся, которых искренность и твердость расположения к вере не могли быть испытываемы, как прежде во времена гонений, тяжким искусом. Тот же дух благочестия, который удалял первенствующих христиан от удовольствий языческого общества и заставлял их жертвовать всеми удобствами жизни и самою жизнию соблюдению закона христианского, — и в последующие времена из среды мирского общества изводил в пустыни на все лишения, чтобы в свободе духа служить единому Богу. Посещение сих пустынножителей, воспитание у них детей, избрание подвижников на высшие степени церковные, всегдашний пример жизни иноческой, осуществляющей собою указание Спасителя на совершеннейший образ жития (Мф. 19, 19 и 21), — все это благотворно действовало на другую часть христианского общества, в которой не отступали от обыкновенных условий общественной жизни» [408]. Или, как об этом говорит отец Александр Шмеман: «Надо прямо сказать, что до сего дня монашество являет нам единственную в своем роде, на опыте проверенную, тысячами примеров подтвержденную — практическую «удачу» христианства. Это, конечно, совсем не значит, что теоретически она исключает возможность других удач, отрицает другие пути: но в нем явлен несомненный успех хотя бы одного пути… В течение веков над всем христианским миром возвышался и светил лик Преподобного. В этом лике, изможденном постом, бдением и подвигом, омытом слезами покаяния, просветленном «умным видением», само тело преобразовавшим в дух, бесчисленные поколения христиан видели несомненное доказательство реальности нового неба и новой земли, тоску по которым Евангелие навсегда привило человеческой душе…» [409].
Библиография
Издания памятников древнецерковной письменности
1. Die apostolischen Väter. Griechisch und Deutsch. Hrsg. Von J. A. Fischer. München, 1981.
2. Athanase d'Alexandrie. Vie d'Antoine. Ed. par G. J. M. Bartelink// Sources chretiennes, N 400. Paris, 1994.
3. Saint Bastle. Lettres, 1.1. Ed. par Y. Courtonne. Paris, 1957.
4. Saint Benoit. La Regle des Moines. Textes latin et francais. Traduction, introduction, notes par Ph. Schmitz. Namurci, 1948.
5. La Regle de saint Benoit, 11—VI. Ed par A. De Vogüe et J. Neufville // Sources chretiennes, N 181–186. Paris, 1971–1972.
В ней указываются только те издания и работы, на которые имеется непосредственная ссылка в нашей книге. Монашествующие авторы в алфавитном списке указываются не по фамилиям, а по именам.
6. The Rule of St. Benedict. Ed. by T. Fry. Collegeville, 1981.
7. Callinicos. Vie d'Hypatios. Ed. par G. J. M. Bartelink // Sources chretiennes, N 177. Paris, 1971.
8. Cesaire dArles. Oeuvres monastiques, 1.1—II. Ed. par A. de Vogüe et J. Courreau // Sources chretiennes, N 345, 398. Paris, 198&-1994.
9. Clemens Alexandrinus. Bd. II. Stromata Buch IVI. Hrsg. Von О. Stählin und L. Früchtel. Berlin, 1960.
10. Gregoire de Nysse. Traite de la virginite. Ed. par Μ. Aubineau // Sources chretiennes, N 119. Paris, 1966.
11. Gregoire de Nysse. Vie de saint Macrine. Ed. par P. Maraval // Sources chretiennes, N 178. Paris, 1971.
12. Hilmre d'Arles. Vie de saint Honorat Ed. par M. — D. Valentin II Sources chretiennes, N 235. Paris, 1977.
13. Historia monachorum in Aegypto. Ed. par A. — J. Festugiere. Bruxelles, 1971.
14. Ifftace dAntioche. Polycarpe de Smyrne. Lettres. Martyre de Polycarpe. Ed. par P. Th. Camelot II Sources chretiennes N 10. Paris, 1969.
15. Jean Cassien. Conferences, 1.1—III. Ed. par Ε. Pichery II Sources chretiennes, N 42, 54,64. Paris, 1955–1959.
