и мы: остановить надвигающуюся войну. Может быть, он знает о существовании храма и понимает, что только мы можем найти артефакт и предотвратить кровопролитие?
— Теоретически, это возможно, — ответил Каэл, задумчиво посмотрев вдаль. — Но нам нужно быть предельно осторожными. Мы ничего не знаем об этом таинственном помощнике, и нам неведомы его истинные мотивы.
Решение далось нам нелегко. С одной стороны, мы не могли просто проигнорировать такой явный знак, как мой сон, ведь он мог быть единственным ключом к разгадке тайны храма. С другой стороны, разум твердил о слишком большом количестве сомнений и подозрений, и мысль о том, что нас могут заманить в ловушку и использовать в чьих-то коварных целях, не давала нам покоя.
— Мы должны проверить эту дорогу, — сказала я, глядя на мужчин полным решимости взглядом. — Но будем идти предельно осторожно. Вдруг этот таинственный доброжелатель хочет, чтобы мы обнаружили лишь вход в храм, а дальше нас ждет что-то гораздо более опасное и непредсказуемое?
Каэл и Равен переглянулись и, после недолгого молчания, согласились со мной. Собрав свои немногочисленные вещи и проверив оружие, мы двинулись в путь, стараясь в точности следовать маршруту, который мне запомнился из ночного кошмара. Каждый шаг давался с трудом, и мы шли как по минному полю, постоянно ожидая подвоха и готовые в любой момент отразить нападение. На этот раз ставки были слишком высоки, чтобы допустить хоть какую-то ошибку, ведь на кону стояла не только наша жизнь, но и судьба целого мира.
Глава 11
Казалось, сама природа испытывала нас на прочность. Тропа вилась серпантином вверх, становясь все более узкой и опасной. Под ногами осыпались камни, в лицо дул пронизывающий ветер, а солнце палило нещадно, выжигая последние силы. Но мы шли, упорно продвигаясь вперед, ведомые призрачной надеждой и смутным воспоминанием о моем сне.
И, словно в награду за нашу настойчивость, реальность стала соответствовать моим видениям. Вот узкий поворот, за которым открывается вид на отвесную скалу, увитую диким плющом. А вот и тот самый перевал, где тропа сужается до такой степени, что приходится идти боком, цепляясь за камни. Сердце бешено заколотилось, когда я увидела вдалеке, сквозь пелену тумана, очертания древнего строения.
— Храм! — выдохнула я, не веря своим глазам. — Мы нашли его!
Каэл и Равен, шедшие позади, ускорили шаг, и вскоре мы стояли у подножия массивной каменной лестницы, ведущей к храму. Он был именно таким, каким я видела его во сне: высокие, поросшие мхом стены, украшенные непонятными символами, широкие ступени, хранящие следы времени, и небольшой дворик, утопающий в буйной зелени.
Стояла звенящая тишина. Не пела ни одна птица, не шумел ветер, даже камни казались застывшими в напряженном ожидании. Было такое чувство, что мир вокруг замер.
Переглянувшись, мы начали подъем. С каждой ступенькой ощущение нереальности происходящего усиливалось. Казалось, мы попали в другое измерение, где время не имело власти.
Добравшись до вершины лестницы, мы оказались перед огромными коваными дверями. На них были выгравированы сложные узоры, которые я узнала из своего сна. Каэл коснулся двери рукой, и она медленно со скрипом начала открываться, впуская нас в сумрак храма.
Внутри было темно и сыро. В нос ударил запах пыли и тлена. Мы вошли в просторный зал, где стены были украшены фресками, изображающими сцены из древней истории, где свет и тьма еще были в гармонии. Вдоль стен стояли каменные статуи, лица которых были скрыты тенью.
Я огляделась, пытаясь сориентироваться. Внезапно, пол подо мной задрожал, и я услышала приглушенный гул. В следующее мгновение, все вокруг потемнело, и я почувствовала, что падаю в бездну.
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в небольшой комнате, освещенной тусклым светом, льющимся из отверстия в потолке. Стены были исписаны непонятными символами, а в центре комнаты стоял каменный алтарь.
— Каэл! Равен! — закричала я, но в ответ услышала лишь тишину.
Мой голос эхом отразился от каменных стен, словно насмехаясь надо мной. Я поняла, что я одна. Где мужчины? И что это за место? Неужели это была ловушка?
Каэл
В тот момент, когда Милана позвала, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все вокруг померкло, а в ушах возник странный давящий гул. Мгновение спустя я стоял в совершенно другом месте.
Это была не комната, скорее пещера, освещенная каким-то внутренним сиянием, исходящим от стен. Она казалась живой, пульсирующей еле заметным светом. Помещение было пропитано запахом ладана и чего-то древнего, почти забытого. Не успел я прийти в себя, как из глубины пещеры вышел старик.
Взгляд его был пронзительным, а походка удивительно твердой для его возраста. Он смотрел на меня с каким-то странным сочувствием.
— Каэл? Неужели это ты? — произнес он тихим, но отчетливым голосом.
Я остолбенел. В его лице я узнал советника Эриана, мудрого советника, который помогал моему отцу править кланом Света. Он исчез много лет назад при загадочных обстоятельствах, и все считали его погибшим.
— Эриан? Но… как? Где мы? — растерянно спросил я.
— Это место вне времени и пространства, Каэл. Место, где встречаются прошлое, настоящее и будущее. А я… я здесь, чтобы помочь тебе понять себя, — ответил Эриан, приблизившись ко мне.
— Помочь понять себя? Что ты имеешь в виду?
— Ты не готов править кланом Света, Каэл. Ты умен, храбр, силен, но в твоем сердце живут тьма, сомнения и обиды. Ты не можешь вести свой народ к свету, когда сам погряз во тьме.
Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Эриан продолжил:
— Даже Милана это поняла. Она видит в тебе лишь друга, соратника, но не лидера, не мужчину, которому можно доверить свою жизнь. Она выбрала Равена.
— Это неправда! — выкрикнул я.
Эриан лишь печально улыбнулся и взмахнул рукой. Одна из стен пещеры внезапно стала прозрачной, словно открылось окно в другой мир. То, что я увидел, повергло меня в шок.
В комнате, освещенной мягким светом, стояли Равен и Милана. Они обнимались, прижавшись друг к другу, а затем… поцеловались. Это был долгий, страстный поцелуй, полный любви и нежности.
Я услышал обрывки их разговора:
— Хорошо, что Каэла с нами нет. Он бы только все испортил, — произнесла Милана, и я не мог поверить своим ушам.
— Он никогда не понимал, что нам нужно, — добавил Равен, гладя девушку по шее.
Внутри меня все похолодело. Предательство. Вот что я чувствовал. Предательство со стороны тех, кому доверял больше всего на свете. Равен… ставший мне товарищем… и Милана… женщина, которую я любил всей
