Читаем без скачивания Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– А куда ты собираешься поставить это?

– Я еще не решил окончательно. Но я вполне справлюсь один, спасибо.

Гай вернулся в холл, расположился у окна и стал праздно наблюдать за развитием событий. Темнело, читать становилось трудно, а солдат, который должен был зашторить окна, все еще не появлялся. Вскоре Гай увидел, как Эпторп, выйдя из парадной двери, крадучись, скользнул в вечерние сумерки и начал осторожно высматривать что-то в кустарнике. Гай наблюдал за ним, словно загипнотизированный, до тех пор, пока тот, примерно через десять минут, не возвратился. Дверь парадного входа находилась прямо напротив холла. Эпторп появился в ней задом, волоча за собой свой груз.

– Может быть, я все-таки могу помочь тебе? – спросил Гай.

– Нет, нет, спасибо.

На площадке под лестницей, ведущей на второй этаж, был большой чулан. Эпторп не без труда затолкал свой груз в него. Затем он снял перчатки, шинель и фуражку, подошел с безразличным видом к-камину и сказал:

– Командор передает тебе привет. Говорит, что скучает по нас там, в клубе.

– Ты был в яхт-клубе?

– Не совсем. Я просто заскочил к старику, чтобы взять кое-что.

– Взять тот предмет, который ты привез?

– Э-э, да, фактически, этот предмет.

– Это что-нибудь сугубо личное, Эпторп?

– Нечто, не представляющее общего интереса, старина. Никакого общего интереса.

В этот момент в холл вошел дневальный алебардист, чтобы зашторить окна.

– Смидерс! – обратился к нему Эпторп.

– Да, сэр?

– Ваша фамилия Смидерс, да?

– Нет, сэр, Крок.

– Ну неважно. Я хотел спросить вас о помещениях в задней части дома.

– Да, сэр?

– Мне нужно маленькое помещение или какая-нибудь кладовая. Подошла бы, например, кладовка садовника, или душевая, или молочная кладовка – что-нибудь в этом роде. Есть такие помещения?

– Вам это нужно на короткое время, сэр?

– Нет, нет, нет. На все время, пока мы здесь.

– Я уверен, сэр, что это не в моем ведении. Надо спросить у начальника квартирмейстерской части.

– Ну ладно. Я просто поинтересовался.

Когда дневальный ушел, Эпторп продолжал:

– Глупый парень. Я почему-то все время думал, что его фамилия Смидерс.

Гай снова принялся за газеты. Эпторп сел напротив и уставился на свои ботинки. Через некоторое время он встал, прошел к чулану, сунул голову в дверь, потом снова закрыл ее и вернулся на свой стул.

– Держать там эту вещь, по-моему, можно, а вот пользоваться ею там, наверное, нельзя, правда?

– Почему нельзя?

– Гм, как же я смогу?

Наступила пауза, во время которой Гай прочитал статью о непроходимости болот Миккели. (Это были пока еще ничем не омраченные дни до поражения Финляндии.)

Затем Эпторп сказал:

– Я думал, что найду место для этой вещи в кустарнике, но ведь кустарник просматривается куда больше, чем я предполагал.

Гай ничего не сказал на это и перевернул страницу «Тэблета». Было ясно, что Эпторп горит желанием раскрыть свою тайну и наверняка поступит так с минуты на минуту.

– Идти к квартирмейстеру нет никакого смысла. Он не поймет меня. Да и кому бы то ни было объяснить это не так-то легко. – Затем, после еще одной паузы, Эпторп добавил: – Если уж тебе так нужно знать, это мой «гром-бокс».

Признание Эпторпа превзошло все ожидания Гая. Он предполагал, что это могли быть продукты питания, что-нибудь относящееся к медицине, огнестрельное оружие; в лучшем случае он надеялся услышать о какой-нибудь экзотической обуви.

– А мне можно взглянуть на него? – почтительно спросил Гай.

– Не вижу причин, почему бы тебе не взглянуть, – ответил Эпторп. – Собственно, я так и полагал, что это заинтересует тебя: очень тонкая работа, образец, каких больше не производят. Да и слишком дорогой, по-моему.

Эпторп направился к чулану и вытащил из него свое сокровище – обшитый медью дубовый ящик кубической формы.

– В самом деле, это прямо-таки замечательная работа, – еще раз похвалился он.

Он поднял крышку «гром-бокса», и Гай увидел механизм из тяжелого медного литья и узорчатой керамики работы крупных мастеров времен Эдуардов VI и VII. На внутренней стороне крышки была пластинка с надписью: «Автономный химический клозет фирмы Коннолли».

– Ну, что ты скажешь на это? – спросил Эпторп.

Гай затруднялся найти подходящие слова, чтобы похвалить этот экспонат.

– Совершенно очевидно, что эту вещь хорошо берегли, – сказал он.

Казалось, Гай подобрал удачные слова. Эпторп остался доволен.

– Я получил это от верховного судьи в тот год, когда правительственные здания в Каронге оборудовали канализацией. Дал ему пять фунтов за эту вещь. Сомневаюсь, что теперь ты сможешь найти такую даже за двадцать фунтов. Мастеров, способных сделать такую штуку, теперь и днем с огнем не отыщешь.

– Ты, должно быть, очень гордишься ею?

– Конечно.

– Но я не совсем понимаю, зачем она нужна тебе здесь.

– Не понимаешь, старина? – Лицо Эпторпа, выражавшее до этого наивное торжество от сознания, что он владелец этой уникальной вещи, стало теперь забавно серьезным и глупым. – Неужели не понимаешь?! А ты слышал когда-нибудь о такой довольно неприятной штуке, как триппер, Краучбек?

– Что ты говоришь! – воскликнул ошеломленный Гай. – Это неприятнейшая вещь. Очень жаль, дорогой. А мне и в голову не пришло. Наверное, ты подхватил его прошлой ночью в Лондоне, когда был пьян. А ты у врача-то был с этим делом? Тебе ведь необходимо специальное лечение в госпитале.

– Нет, нет, нет! Я не подхватывал никакого триппера!

– А кто же тогда?

– Сарам-Смит, например.

– А как ты узнал?

– Я не узнал. Я просто выбрал Сарам-Смита в качестве примера. Он как раз такой недоразвитый идиот, который может подхватить что угодно. Да и любой из них может. А я никоим образом не намерен рисковать.

Эпторп закрыл крышку «бокса» и снова задвинул все под лестницу. Усилие, с которым он сделал это, казалось, рассердило его.

– И знаешь что, старина, – продолжал он, – мне не очень нравится, как ты только что разговаривал со мной, обвиняя меня в том, что я подхватил триппер. Это ведь довольно серьезное обвинение.

– Извини. Это вполне естественная ошибка в таких условиях.

– Для кого-нибудь естественная, но не для меня, старина. К тому же мне не совсем понятно, что ты имеешь в виду под «условиями». Я никогда не бываю пьян. Я почему-то думал, что ты должен был заметить это. Навеселе при случае могу быть, но пьяным – никогда! Это такое дело, от которого я держусь подальше. Мне слишком много пришлось повидать и перенести из-за этого.

На следующий день Эпторп, поднявшись с рассветом, сразу же начал обследовать подсобные помещения вне дома и еще до завтрака обнаружил пустой сарайчик, в котором хозяйственники школы, видимо, хранили битый и другой спортивный инвентарь. В этом сарайчике с помощью алебардиста Крока он и установил свой химический клозет. Туда-то он и ходил, к своему немалому удовольствию, в течение нескольких последовавших мирный дней. Беспокойное время настало для Эпторпа через два дня после поражения Финляндии.

Возвратившись с занятий по уничтожению «противника» на холмистой местности и позавтракав с довольно большим опозданием, Гай расположился в кресле в предвкушении получасового отдыха. Неожиданно к нему подошел Эпторп. На нем прямо-таки лица не было.

– Краучбек, на пару слов.

– Пожалуйста.

– Тет-а-тет, если не возражаешь.

– Возражаю. А в чем дело?

Эпторп настороженно огляделся. В холле все, казалось, были заняты своим делом.

– Ты пользовался моим «гром-боксом»?

– Нет, не пользовался.

– Кто-то воспользовался им.

– Что ж, только не я.

– Но, кроме тебя, о нем никто не знает.

– А алебардист Крок?

– Он не посмел бы.

– Я тоже не посмел бы, дорогой друг.

– Это твое последнее слово?

– Да.

– Хорошо. Но в будущем я подкараулю и узнаю, кто это.

– Я бы тоже поступил так.

– Это серьезное дело, ты знаешь. Граничит с мелким воровством. Химикалии стоят не дешево.

– Сколько же стоит одна порция?

– Дело не в деньгах. Дело в принципе.

– И в риске подцепить что-нибудь?

– Совершенно верно.

Всякую свободную минуту в течение двух последовавших дней Эпторп проводил в кустах около сарайчика, подкарауливая свою жертву. На третий день он отвел Гая в сторону и сказал:

– Краучбек, я должен извиниться перед тобой. Это не ты пользовался моим «гром-боксом».

– Я был уверен в этом.

– Да, но согласись, больше мне подозревать было некого. Так или иначе, но теперь я узнал, кто это. Положение очень сложное.

– Это не Сарам-Смит?

– Нет. Дело намного сложнее. Это бригадир.

– Ты считаешь, что у него триппер?

– Нет. Это маловероятно. Слишком светский человек. Но возникает вопрос: что мне следует теперь предпринять?