В эту минуту вошедший слуга доложил, что в замок прибыли двое незнакомцев и желают видеть ленсмана.
— Кто эти люди? — спросил Тюге.
— Не могу знать, — ответил слуга. — Они не очень-то разговорчивые и не пожелали ничего объяснить. Они тащат за собой санки, а в них лежат два пивных бочонка, вроде тех, что возят маркитантки, когда кочуют с места на место вслед за солдатами.
— Ладно, введи их, — приказал ленсман.
Слуга отправился исполнять приказание. Через несколько мгновений в комнату вошли двое. Это были Свен и Ивер. Свен натянул на голову капюшон своей коричневой куртки, чтобы скрыть лицо. При каждом его шаге раздавалось позвякивание, которое говорило о том, что он вооружен. Ивер остановился у дверей, внимательно разглядывая каждый уголок зала своими пронзительными черными глазами.
— Господин ленсман! — сказал Свен, приблизившись к столу и откинув капюшон с лица. — Я явился к вам, чтобы заручиться вашей помощью.
— Моей помощью? — удивленно переспросил Тюге.
— Мне и моему товарищу поручено доставить шведскому генералу на другой берег залива Престё два анкера8 дорогого вина. Путь предстоит дальний и трудный, а бочки с вином тяжелые. Вот я и пришел просить вас — одолжите нам лошадь, чтобы впрячь ее в сани.
— Покажи мне письмо, которое тебе дали к генералу, — заявил ленсман, протянув руку к Свену.
— Письма у меня нет, — возразил Свен. — Человек, пославший меня, с первого взгляда почувствовал ко мне доверие. Придется и вам поступить так же.
— А позвольте полюбопытствовать, откуда взялось это вино? — спросил, прищурившись, Эспен.
Свен оглянулся и, смерив купца насмешливым взглядом, спросил:
— А позвольте полюбопытствовать, откуда взялся этот человек?
— Он тоже послан с тайным поручением, — ответил Тюге.
— Если так, я советую ему брать пример с меня. Я никогда не выбалтываю своих тайн первому встречному. Стало быть, он тоже явился просить ленсмана о помощи? Видите, господин Тюге! Все знают, на чьей вы стороне; каждый, кто усердно служит шведам, в случае нужды обращается за помощью к вам.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Тюге, которому стало не по себе, когда Свен намекнул на то, что к нему благоволят враги.
— Что время дорого и вы должны одолжить мне лошадь для моих саней.
— К сожалению, у меня нет ни одной лишней лошади, — пожав плечами, ответил Тюге.
— Ни одной? — удивился Свен.
— Две мне пришлось отдать солдатам, когда войска везли в Копенгаген тяжелые пушки, две взял король Густав в свое личное пользование, потому что его лошадь и карета утонули в проливе при переправе. У меня осталась одна старая кобыла, которая ни на что не годна.
— Мне она пригодится, ее я и возьму с вашего позволения.
— Клянусь всемогущим господом, я этого позволения не дам.
— Тогда я обойдусь без вашего позволения.
— Ха-ха-ха! — презрительно засмеялся Тюге. — Ты говоришь так, точно поблизости нет моих людей, которые по первому моему слову выкинут тебя за дверь.
— Пусть попробуют, — спокойно ответил Свен. — И тогда поблизости окажутся мои люди. Кстати, кое-кто из них ждет у дверей.
Ивер, который во время этой беседы стоял на пороге, откашлялся и звякнул саблей — это был верный признак того, что в нем пробуждается воинственный пыл,
Купец, сидевший в тени, отбрасываемой абажуром лампы, что-то чертил пером на дубовом столе. Вдруг он обмакнул перо в чернила, написал несколько слов на клочке бумаги и передал записку ленсману. Тюге с удивлением прочел на ней одно слово: «Уступите!» Он не решился посмотреть на Эспена, но так как он ценил изворотливость своего приятеля и привык его слушаться, то, сразу изменив тон, сказал:
— Ах, боже мой, не стоит горячиться из-за пустяков! Я ведь просто пошутил.
— Так ведь и я пошутил, господин ленсман, — ответил Свен. — Чего ради я стану отбирать у вас лошадь силой, когда я уверен, что вы отдадите ее мне по доброй воле?
Казалось, Тюге призадумался, как лучше ответить на эти слова, а сам покосился на купца. Тот сказал:
— Я понял ваш взгляд, благородный господин ленсман. Мое присутствие, как видно, стесняет этих добрых людей: им надо поговорить с вами наедине. Но если они согласятся ненадолго спуститься вниз в людскую и подождать там, пока вы разъясните мне мое дело, как обещали, я пойду своей дорогой, и вы сможете поговорить без помех.
— Это надолго? — спросил Свен.
— О нет… — заверил их Тюге. — Прикажите подать вам в людскую поесть и выпить, а когда отужинаете, милости прошу, возвращайтесь сюда.
Несмотря на всю наблюдательность Свена, от него ускользнул маневр купца, поэтому он не понял причины внезапной любезности ленсмана. Следуя приглашению хозяина, он пошел к двери. Ивер снова откашлялся и, устрашающе гремя саблей, двинулся за ним. Но как только они оказались за дверью, Ивер схватил Свена за руку и приложил ухо к замочной скважине. Однако на таком далеком расстоянии было невозможно услышать, о чем шепчутся ленсман с купцом.
— Клянусь моим честным именем, они готовят нам западню, — прошептал Ивер. — Уж очень гнусно улыбался купец, когда ты отвернулся. Но мы сейчас выведаем, что у них на уме.
С этими словами Ивер отвязал свою саблю и протянул ее Свену.
— Куда ты?
— Назад, в залу. Я сделал вид, что плотно захлопнул дверь, а на самом деле только прикрыл ее. Подожди меня внизу! Тут дело нечисто, они что-то замышляют.
Меж тем, как только Свен и Ивер вышли из комнаты, купец произнес те же самые слова:
— Тут дело нечисто, эти мошенники что-то замышляют.
— Ты думаешь? — разинул рот Тюге.
— Ясное дело. Как вы думаете, с кем вы тут разговаривали? Кто этот человек?
— Он и вправду показался мне подозрительным, — уклончиво ответил Тюге, чтобы не высказывать определенного мнения.
— А я готов поклясться, что это был не кто иной, как Свен-Предводитель.
— Свен-Предводитель! — Ленсман так и подскочил.
В это мгновение Ивер приоткрыл дверь и, проскользнув в комнату, спрятался за высоким креслом у камина, где еще недавно сидел Тюге.
— Свен-Предводитель с пятьюдесятью тысячами ригсдалеров?
— С ними или без них, но это он, черт возьми, это он! Я ничуть не удивлюсь, если в двух бочонках спрятано вовсе не французское вино, о котором он тут рассказывал, а совсем другое.
— Ты прав. Они спрятали в бочонках деньги и хотят пробраться через расположение шведов.
— Похоже на то, — сказал Эспен, самодовольно потирая руки. — Именно это я и заподозрил.
Ивер слышал каждое слово, тем более что собеседники от волнения говорили всё громче. Однако тайник оказался совсем не таким удобным, как предполагал Ивер. От толстых буковых поленьев, горевших в камине, в углу за креслом было невыносимо жарко. Ивер подавил стон. По его лбу крупными каплями струился пот. Не придумав ничего лучше, он начал потихоньку стаскивать с себя куртку. А разговор тем временем продолжался.
