поженимся. Ты согласна? Или тебе еще нужно время?
56
- Да, - лепечу в трубку. – То есть нет, - добавляю поспешно.
- Ну, я понял, - весело фыркает Герман и снова как мантру повторяет. – Спокойной ночи, любимая… Закрывай глазки.
Послушно смежаю веки, но заснуть не удается. Ни сразу, ни через час. Снова и снова думаю о встрече с Айратом. Узнал или нет? Но моя новая одежда преображает меня в студентку, кем я, собственно, и являюсь. А потому становлюсь для Айрата и других родственников одной из нескольких тысяч. А значит, невидимой.
«Ага, успокаивай себя, - поднимает голову внутренний паникер. – Айрат мог тебя узнать, только не стал портить людям праздник. И найти тебя труда не составляет. Всего-то надо спросить у Казбека…»
Закрываю голову подушкой, пытаясь отогнать животный страх, скрутивший мне нутро.
«Была бы рядом Софья, - всхлипываю от полной безнадеги. И снова понимаю, что у меня есть только один единственный выход навсегда избавиться от кошмара разоблачения. Нужно выйти замуж за Лиманского. Он своего никогда никому не отдаст. Только с ним я могу быть спокойна. И счастлива. Накинув халат, выхожу в кухню. И включив чайник, представляю, как внизу к моим шагам прислушивается Герман. Жду звонка. Но телефон молчит. Перевожу взгляд на часы, висящие над кухонным столом. По фарфоровой тарелке между циферблатом и стрелками разгуливает гордый петух. В который раз любуюсь точными мазками и замечаю время. Два часа ночи. Герман спит. И я в безопасности. Делаю маленький глоток из синей с золотым ободком чашки. И все. Не могу проглотить. Паника, захлестнувшая меня по возвращении домой, сковала внутренности и сжала горло. Задыхаюсь от беспомощности и собственной трусости. Как будто сам Айрат сдавливает мою трахею и велит молчать.
- Не рыпайся, Амина! Я все равно тебя найду, - слышится мне его рык.
Порывисто взмахиваю руками, пытаясь закрыть уши. И неловким движением переворачиваю чашку с чаем.
Смотрю на небольшую лужицу, растекшуюся по полу, на белоснежные осколки. И смеюсь над собственным малодушием.
Быстро навожу порядок и, вернувшись в спальню, вижу сообщение от Лиманского.
- Ты спишь? Что там у тебя происходит?
Плюхаюсь в кровать, улыбаясь. И ткнув в экран пальцем, рапортую.
- Пила чай, разбила чашку.
- Вот так, оставь тебя одну. Ты обожглась или порезалась?
- Нет.
- Тогда спи. Утром позвоню. Спустишься завтракать, - непререкаемым тоном велит он, и я радостно соглашаюсь. Утыкаюсь носом в подушку и чувствую, как губы растягиваются в улыбке. Так, как Герман, обо мне не заботился никто. Ни родной отец, ни Нур. Еле-еле справляюсь с порывом броситься прямо сейчас в квартиру этажом ниже. Заколотить бы в дверь кулачками. А когда сонный Лиманский появится на пороге, с визгом броситься ему на шею. Но нельзя. Нельзя!
Закутавшись в одеяло, пытаюсь уснуть. Но куда там! Теперь на смену страхам пришли мечты и фантазии. Представляю, как мы с Германом живем вместе, и я забочусь о нем. Рисую в воображении наш дом за городом. Обязательно около небольшого озера. Вижу наших детей, играющих с собаками. Мальчик похож на меня, а девочка - на мужа. Как же мы их назовем…
Уже под утро я проваливаюсь в сон и просыпаюсь от резкого звонка будильника. Раскалывается голова, и невозможно разлепить веки. Еще бы поспать. Но встаю, сделав над собой усилие. На работу нельзя опаздывать. Тем более в первую смену. На подгибающихся ногах волочусь в ванную, а вернувшись, раздумываю: может, обойтись без завтрака, а поваляться минут десять. Айфон снова дребезжит знакомой трелью.
- Быстро спускайся, - шутливо ворчит Герман. – Не то позавтракать не успеешь.
- А ты? – усевшись за стол, улыбаюсь во все тридцать два. – Так рано поедешь на работу?
- Нормально все, - кивает он. – Отличный повод поработать в тишине. В обед приеду в клуб. Поплаваю немножко. А потом мы с тобой пообедаем…
- Конечно, - во все глаза смотрю на любимого мужчину. И мне ужасно хочется слегка коснуться чисто выбритой щеки, зарыться пальцами в черные волосы. И прижавшись к любимому, напроситься на сладкий поцелуй. Когда все внутри вибрирует, стоит только нашим языкам соприкоснуться.
- Ешь, давай, - командует Лиманский, ставя на стеклянный стол тарелки с омлетом и нарезкой. – У нас мало времени.
- Да, - снова соглашаюсь я и тянусь к Герману с поцелуем. Сама! Первая! Да спаси меня Аллах!
Он довольно накрывает мои губы своими и ласково ведет ладонью по шее.
- Алина, - бурчит, отстраняясь. – Еще минута, и мы никуда не пойдем.
- Почему? – бросаю наивно.
- Отнесу тебя в спальню и больше не отпущу. Хрен с этой работой.
- Я не могу, - шепчу, пунцовея. И под веселый смех Лиманского опускаю голову чуть ли не в тарелку.
- Я подумал о свадьбе, - самодовольно заявляет он. - Из-за Софьи Петровны мы расписаться до конца года не сможем. Ты же захочешь обязательно, чтобы она поприсутствовала. А ее в больнице продержат с месяц. Поэтому нам лучше расписаться в начале февраля. Как считаешь?
- Ты хорошо придумал, - киваю я, легко соглашаясь с Германом. Он старше и умнее. И мне нравится ему подчиняться. И замуж за него хочется. Вот прям завтра!
- Какой у тебя размер пальца? – спрашивает Лиманский, выставляя на стол блюдо с эклерами.
- Понятия не имею, - пожимаю плечами. Почему-то этот вопрос мне никогда никто не задавал. И кольцо Айрата очень плотно сидело на руке. Аж палец отекал. Оказывается, все дело в размере. А не в первом попавшемся колечке, выуженном из бабкиного сундука. Вот уж не знала!
57
Я влетаю в «Империал» без трех минут шесть. Успеваю быстренько закинуть куртку в гардероб. Поправить волосы и приколоть к черному свитерку бейджик с надписью «Администратор Алина». И когда через полчаса приходят первые клиенты, я радостно приветствую их. Впереди долгий день. Но я справлюсь. А ближе к вечеру чувствую, как гудят ноги, и все люди кажутся на одно лицо. Голова раскалывается от недосыпа, а сердце замирает, стоит лишь вспомнить Лиманского. Он приезжает только после четырех вечера. Усталый и довольный.
- Прости, не смог выбраться, - шепчет, наклоняясь над стойкой. – Завтра наверстаем.
- Что-то случилось? – интересуюсь робко. По нашим законам женщина не должна надоедать мужчине.
