— Я страж ворот Теодена, — сказал он. — И мое имя Гама. Я должен попросить вас сложить оружие, прежде чем вы войдете.
Леголас отдал ему в руки свой нож с серебряной рукоятью, лук и колчан.
— Берегите их, — сказал он, — потому что они из золотого леса и сама госпожа Галадриэль дала их мне.
Удивление промелькнуло в глазах человека, и он торопливо положил оружие к стене, как бы боясь притронуться к нему.
— Я обещаю вам, что ни один человек не притронется к нему.
Арагорн стоял в нерешительности.
— Я не хочу откладывать меч или доверять Андрил другому человеку, — сказал он.
— Такова воля Теодена, — сказал Гама.
— Я не уверен, что воля Теодена, сына Тенгела, пусть даже он повелитель Марки, должна возобладать над волей Арагорна, сына Арахорна, потомка Элендила.
— Это дом Теодена, а не Арагорна, даже если он король Гондора, — сказал Гама, быстро ступая к двери и преграждая путь. Меч в его руке теперь был обращен острием к путникам.
— Пустой разговор, — сказал Гэндальф. — требование Теодена беспочвенно, но бесполезно отказываться. У короля есть право требовать повиновения, разумен его приказ или неразумен.
— Верно, — сказал Арагорн, — и я выполнил бы приказ хозяина дома, будь это даже лесная хижина, если бы речь шла о другом мече, а не об Андриле.
— Каким бы ни было его название, — сказал Гама, — вы положите его, если не хотите в одиночку сражаться с воинами Эдораса.
— Не в одиночку! — сказал Гимли, трогая пальцем лезвие своего топора и мрачно глядя на стражника, как будто это было молодое дерево, которое Гимли задумал срубить топором. — Не в одиночку!
— Тише, тише! — сказал Гэндальф. — Мы же друзья. Или должны быть друзьями: если мы поссоримся, единственной наградой нам будет смех Мордора. У меня срочное дело. Вот по крайней мере мой меч, добрый Гама. Береги его. Он называется Глемдринг, и он сделан эльфами давным-давно. Позвольте же мне пройти. Идемте, Арагорн.
Арагорн медленно отстегнул меч и сам приложил его к стене.
— Здесь я оставлю его, — сказал он, — но советую вам не трогать его и никому не позволять его трогать. В этих эльфийских ножнах лежит меч, который был сломан и теперь сплавлен вновь. Тельчер первым изготовил его в древние времена. Смерть ждет любого человека, кроме потомка Элендила, обнажившего этот меч.
Стражник отступил назад на шаг и с изумлением посмотрел на Арагорна.
— Кажется, вы прилетели на крыльях песен из забытых дней, — сказал он. — Все будет, как вы говорите, господин.
— Ну, — сказал Гимли, — в компании Андрила мой топор может остаться здесь без стыда. — И он положил топор на пол. — А теперь ведите нас говорить с вашим хозяином.
Стражник стоял в нерешительности.
— Ваш посох, — обратился он к Гэндальфу. — Простите меня, но его тоже нужно оставить у двери.
— Глупость! — сказал Гэндальф. — Предусмотрительность — это одно, а невежливость — это совсем другое. Я стар. Если я не буду опираться на посох при ходьбе, мне придется сидеть здесь и ждать, пока Теоден сам не придет поговорить со мной.
Арагорн засмеялся.
— У каждого есть что-нибудь слишком дорогое, чтобы доверить это другому. Но неужели вы лишите старика его поддержки?
— Посох в руке колдуна может быть не просто опорой старости, — сказал Гама. Он с сомнением посмотрел на ясеневый посох, на который опирался Гэндальф. — Но в трудных случаях человек должен полагаться на свой рассудок. Я верю, что вы друзья и люди чести, у вас нет злых целей. Можете войти.
Охранники подняли тяжелый брус на двери и медленно повернули ее внутрь на петлях. Путники вошли. Внутри им показалось темно и тепло после чистого воздуха на холме. Зал был длинным, полным тени и полусвета; могучие столбы поддерживали очень высокий потолок. Тут и там яркие столбы солнечного света падали сквозь расположенные высоко в восточной стене окна. В башенке на крыше, через которую проходила тоненькая струйка дыма, было видно бледно голубое небо. Когда их глаза привыкли, путники увидели, что весь пол вымощен камнями множества цветов; извилистые руны и странные изображения видны были под ногами. Они увидели теперь, что столбы были покрыты богатой резьбой, тускло сверкавшей золотом. Множество шерстяных тканей висело на стенах, а по их широкому пространству двигались герои древних легенд, некоторые потускневшие от возраста. На одну из этих фигур падал солнечный свет — юноша на белом коне. Он дул в большой рог, и его желтые волосы развевались на ветру. Лошадь подняла голову, ее красные ноздри раздувались, как будто она ржала, учуяв воздух битвы. пенистая вода, зеленая и белая завивалась у ног юноши.
— Взгляните на Эорла Юного! — сказал Арагорн. — Так он ехал на битву на полях Келебранта с севера.
Четверо товарищей прошли вперед, мимо огня, ярко пылавшего в большом очаге в центре зала. Здесь они остановились. в дальнем конце зала, за очагом, у выходившей на север стены, был помост с тремя ступенями; посредине помоста стоял большой позолоченный трон. На нем сидел человек, настолько согбенный от возраста, что казался гномом; его волосы были белы и густы и большими прядями падали из-под тонкого золотого обруча, надетого на лоб. В центре лба сиял единственный белый бриллиант. Борода, как снег, лежала у него на коленях; но глаза его горели ярким светом, когда он взглянул на незнакомцев. Рядом с троном стояла одетая в белое женщина. У ног короля на ступенях сидел сморщенный человек с бледным мудрым лицом и тяжелыми веками, прикрывающими глаза.
Наступило молчание. Старик на троне не двигался. Наконец Гэндальф заговорил:
— Привет, Теоден, сын Тенгела! Я вернулся. Потому что надвигается буря, и все друзья должны собраться вместе, иначе их уничтожат поодиночке.
Старик медленно встал, тяжело опираясь на короткий черный посох с рукоятью из белой кости; и теперь путники увидели, что хотя он и согнут, он все еще был высок, а в юности должен был быть очень высоким и гордым.
— Приветствую вас, — сказал он, — если вы ждете приветствия. Но по правде говоря, сомнительно, чтобы вас встретили с радостью, мастер Гэндальф. Вы всегда были вестником горя. Беда следует за вами, как вороны. Я не хочу вас обманывать, когда я услышал, что Обгоняющий Тень вернулся без всадника, я обрадовался возвращению коня, но еще больше обрадовался отсутствию всадника; и когда Эомер принес известие о вашей гибели, я не горевал. Но новости издалека редко оказываются правдивыми. Вы пришли снова! И с вами придет еще худшее зло, чем раньше. Почему же я должен приветствовать вас, Гэндальф Ворон Бури! Ответьте мне.
Он снова медленно сел на трон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
