— Ты права. Мой сын мне ничего не рассказывает. И в этом его ошибка… Везде ищет врагов. Особенно в родном отце… Аврора, я понимаю, он мог разное рассказать тебе, но…
— Он мне ничего не рассказывал. Вообще… — тут же перебиваю его, чтобы и не думал, что я что-то знаю.
— Ну, конечно, — ухмыляется он, и у меня от его ухмылки дрожь пробегает по коже… Жутко. Они не похожи, но… Этот взгляд… Что-то есть, да… Когда Сеня злится, я вижу схожесть.
— Он нестабилен, Аврора… Думает, что у него всё в порядке. Но он бы здесь не лежал тогда… Его перебои в поведении… Резкие смены настроения всем вредят… Ты знала, что тому мальчику, которого он избил, наложили тринадцать швов на голову? Тринадцать, девочка. И черепно-мозговая…
Я проглатываю ком, и у меня сердце в груди разгоняется, словно собирается прыгать в пропасть…
— Если о чём-то слышала лучше сказать… Потому что через неделю у нас состоится суд о признании Арсения недееспособным и…
— Что…? В смысле? Где Вы достали это заключение?! Альберт Владиславович ведь ничего не подписывал!? — возмущенно парирую я в ужасе. Потому что не думала, что всё это случится так скоро… Ведь врач говорил мне, что он отказывается выносить такое заключение.
— Ну вот, — улыбается он. — А ты говоришь, что ни о чём не в курсе…
У меня язык прилипает к нёбу.
— Аврора, Арсений что-то узнал, что-то придумал. Не так ли?
— Я не знаю. Он ничего мне не рассказывал, — уверенно говорю я, и до сих пор не подозреваю даже, куда он мог полететь…
— Ясно… В общем… Имей в виду, что я уже всё о тебе знаю. И о твоих родителях. О том, где живёшь…
— Вы мне что угрожаете?
— Ты неправильно меня поняла… Но имей в виду, дорогая, что за тобой будут приглядывать… И если я узнаю, что ты врала… — бросает он напоследок и смотрит на меня с волчьим оскалом.
— Я ухожу отсюда. Спасибо огромное за визит, — резко отвечаю, встаю и направляюсь обратно в свою комнату, хотя внутри всё дребезжит, словно молнией по стеклу треснуло…
Едва захожу в палату, как вижу Даню возле кровати Илоны, и между ними явно происходит какой-то неприятный разговор, но как только они видят меня, тут же забывают про свои разборки и оба интересуются.
— Ну что там?
— Всё плохо… Его хотя признать недееспособным… Его отец хочет… Чёрт возьми! Я не знаю, кто сделал заключение… Но я собираюсь пойти к Альберту Владиславовичу сейчас…
— О, жесть… Бедняга Громов…
— Дурдом какой-то… — отмечаю я, и Даня улыбается.
— Да… Дурдом, действительно…
— Да я не о том… Как же так? Он проходит лечение — да… Но он не недееспособен. А если он не явится на суд… Тогда они, получаются… Сделают заключение без него, верно? Просто по липовому заключению врача, блин! — нервно вспыхиваю, и начинаю от страха кусать собственные губы до крови.
— Сходи к нему… Правда, сходи… Попроси забрать, не знаю… — тут же добавляет Илона. — Идём вместе…
Мы тут же выходим втроём из нашей палаты и направляемся в кабинет… Только вот, когда стучимся, дверь нам открывает какой-то левый мужчина.
— Здравствуйте… А Альберт Владиславович?
— Я — новый врач. Его уволили вчерашним числом. Познакомимся на обходе, — заявляет он, уходя и заставив нас троих обомлеть от того, какое бесчинство внутри больницы устроил отец Арсения…
— Это конец, да, ребят? — спрашиваю я, вцепившись Дане в руку.
— Не знаю…
— Он не хотел давать заключение и его просто уволили… А этого назначили… Видимо, он взял денег…
— Капец… — обреченно выдаёт Даня.
— Аврора… Тебе уже сегодня придётся бежать. Потому что нужно искать его, иначе судебный процесс состоится без него. И тогда… Уже будет сложно что-либо оспорить…
— Но у меня даже средств толком нет… Если он полетел куда-то… Я не знаю… — бормочу растерянно, и Илона обхватывает меня за плечи.
— У меня есть четыреста тысяч. Один хороший человек перевёл… Я их ещё не тратила. Перешлю тебе, — говорит она уверенно, а я хмурюсь, глядя на неё с волнением.
— Ты что, Илон… Тебе, наверное, самой нужны…
— Тебе сейчас нужнее… А друзья помогают друзьям, верно? — спрашивает она, заставив моё сердце в груди завыть, и я обнимаю её в коридоре психбольницы, думая о том, что всё совсем не так, как кажется на первый взгляд… И люди, которые изначально были грубыми со мной, сейчас отдают последнее, чтобы я могла помочь любимому человеку…
А это… Это бесценно для меня...
Глава 27
Аврора Стадницкая
Лезть куда-то через забор — дерьмовая идея, и мы решили, что будет очень даже кстати сбежать другим, не менее сложным, но хотя бы возможным способом…
— Ааааааай!!!!!
— Громче кричи, Аврора… Громче, — шепчет Илона, и я увеличиваю децибелы. На улице уже кромешная темень. В палате тоже. Даже по коже бежит дрожь, когда Илонка смеётся и хвалит меня, подняв вверх большой палец.
— Аааааааааааааааааааааа, — ору так громко, что даже свет повсюду включается. Хорошо, что у меня все документы с собой. И паспорт, и деньги… Всё собрано. Мама конечно, как всегда утроила целый допрос, но к счастью вообще ничего лишнего не заподозрила. Я терпела из последних сил, сидя с ней в холле. А потом мне помог Даня. Я показала ей своего лучшего друга. Познакомила их. Он веселил её и вёл себя настолько галантно, что я даже не думала, что он так умеет… Но вот, оказывается, у него неплохо получается. Тогда чем же я хуже? Тоже нужно учиться притворству!
— Ааааааа!
— Господи, что такое?! Кому плохо?! — тут же влетает к нам взбаламученная медсестра. Повезло, что сегодня дежурит не Екатерина Андреевна, а-то ей могло бы потом и прилететь, если нас раскроют раньше времени. Эту девушку я даже не знаю. Это не значит, конечно, что мне её не жаль. Но… Выбора у меня нет.
— Больно! Вот здесь больно! Помогите!
— Сейчас погоди, врач посмотрит! — тут же вытягивается она стрункой и уже собирается за ним бежать, но я ору ещё сильнее.
— А-а-а-а-а…
— Какой врач?!!! Вы что не видите, у неё, похоже, аппендицит! Вызывайте скорую, — тут же наказывает Илона, пока та мечется, а я ору, перекатываясь с бока на бок. Дышу как ненормальная, разгоняя кровь. Впервые притворяюсь так, словно от этого зависит моя жизнь…
— Боже, — тут же хмурится она и достаёт свой телефон. Начинает набирать номер, а мы переглядываемся. После чего наши взгляды снова встречаются с медсестрой, и я снова продолжаю орать…
— Да? Скорая… Это психоневрологический… Тут пациенту плохо, признаки аппендицита… Да, да… Дежурная медсестра, — слышу, как она выходит, а Илона смотрит на меня и вздыхает.
— Ну всё. В добрый путь…
— В добрый…
Дальше меня забирают достаточно быстро. Осмотрев, пока я верчусь на койке и реагирую на каждый нажим врача, делают заключение. Точнее, предположения анамнеза…
— Придётся сделать УЗИ, ФГДС, возможно даже КТ. Но по первым признакам действительно аппендицит. Сама дойти сможешь?
— Угу, у меня вещи тут в сумке…
— Хорошо… Родных оповестите, чтобы документы привезли…
— У меня с собой документы. Всё здесь, — хватаю сумку и жду, когда меня отведут в машину с мигалками.
Чувствую себя участником какого-то блокбастера. Стук сердца в груди впервые накрывает мои уши настолько, что я глохну. Всю трясёт от волнения, аж до желания завалиться в обморок. Это конечно уже перебор — творить такое, но… Ради Сени я почему-то готова на всё. Наверное, это любовь? Он хоть понимает, как много для меня значит, блин?!
Мы уезжаем оттуда, и я сижу, сжав сумку в руках. Психушка всё дальше и дальше… И я уже скучаю по ребятам. С Даней мы попрощались заранее. Он сказал, что будет скучать по мне и писать. Телефон я не успела сдать перед отбоем… Поэтому он сейчас со мной в моём кармане, а на часах половина одиннадцатого. На улице кромешная темень.
И как мне везёт, когда коридор больницы оказывается от и до переполненным… Я тут просто сливаюсь со всеми.
— Доставлена пациентка с острыми признаками аппендицита…
