— На землю, я сказал! Быстро! Тоже, ласкаться еще мне тут выдумал!
Голос капитана Глеба гремел вдоль дороги, ничуть не уступая профессиональным военным командам.
После первого же выстрела из-за деревьев Стивен Дьюар, судя по движению его высоко поднятых рук, хотел сдаться в плен таким невидимым, но все равно ужасным нападавшим. Не позволил ему этого Николас, навалившись на ирландца сзади и подмяв того в заросли заячьей капусты на влажной обочине.
Лежа в кювете, Глеб улыбался.
Этот трюк со стрельбой холостыми он придумал уже вдогонку, когда проект был окончательно сверстан и утвержден. Компетентные органы выразили тогда сомнение, что такая стрельба, даже и безопасная, будет полезна для укрепления интернациональных связей. Пришлось ему тогда настоять на своем. Контр-адмирал посомневался две минуты, потом дал разрешительное «добро» на несколько выстрелов.
В ложбинку к Глебу рухнул с разбега сияющий Бориска.
— Классно! Я такое первый раз вижу! Меня всегда брали сюда, в поход, на последние дни, не в этот!
— Ой!
Бориска изменился лицом.
— Ногу подвернул?
— Нет! У меня здесь муравейник! Прямо подо мной! Заразы!
— Прыгай, давай, быстро за меня, в эту сторону. Вот, здесь ты будешь в безопасности.
Лежа на спине, бормочущий Бориска принялся выгонять из штанов некоторых заблудившихся там мурашей.
Выстрелы продолжали гулко и равномерно звучать по лесу, раздаваясь, как и предполагал сценарий нападения, справа, со стороны упавших деревьев.
Глеб Никитин приподнялся, пытаясь пересчитать по головам своих залегших в придорожных канавах боевых товарищей.
Следующий выстрел грохнул тоже тупо, но уже слева и сзади.
— Ч-черт!
Хлесткая полоса дроби еще раз ударила по корням большого пня, за которым они прятались.
— Они что там, эти клоуны, совсем перепились!
Бориска побледнел, громадными от ужаса глазами наблюдая, как на линялом рукаве куртки Глеба начали расплываться несколько темно-красных пятен.
— Т-ты, т-ты ранен?.. Этого же не может быть?! Ведь у них только холостые! Я же проверял… Я же считал… Глеб, ты веришь, я сам считал им патроны! И взрывпакеты тоже! Четыре.
Посмотреть на свою рану, а уж тем более достойно ответить партнеру, капитан Глеб не успел. Громкие, очень отличные по звуку от охотничьего оружия, стукнули сквозь пыль автоматные выстрелы. Страшно, но гораздо выше их с Бориской голов чавкнули в живое ближнее дерево две пули.
Стреляли умные люди и с очень близкого расстояния.
— Кучкуй всех наших! Прижимай к земле, не давай подниматься и по-пустому бегать! Я должен увидеть хоть одного из этих уродов!
— Стой!
С неожиданной силой Бориска дернул Глеба за целый рукав вниз, в надежное укрытие.
— Это же не по сценарию!
— А это, — капитан Глеб сжал челюсти и хлопнул ладонью по раскрошенной сосне над своей головой. — Это по сценарию?! Порча казенного обмундирования посторонними лицами тоже была предусмотрена?! Я очень хочу этого режиссера за организм потрогать! Все, хорош трепаться! Я за ними, ты отвечаешь за безопасность наших мужиков. Никому ни слова про дробь, понял?
Бориску трясло.
Взглянув на парня, Глеб уже мягче и спокойней добавил.
— Не убивать они нас хотели, успокойся. Просто испугать по-страшному.
— А твои раны?..
— Как иголками разом ткнули, пустяки. Ты ни в чем не виноват, так что давай, занимайся делом.
Сквозь мелкую придорожную поросль и жесткие кусты можжевельника Глеб скользнул в глубину леса. Бежать пришлось недолго, мягкий наст подсохшего на солнце мха заглушал его шаги и в двух сотнях метров от дороги он заметил сидящего спиной к дереву человека.
Неожиданная и скорая удача порадовала.
От сильного удара в плечо незнакомец упал, ткнувшись лицом в листвяную траву. Капитан Глеб наступил ему на позвоночник и, крепко взяв за волосы, перевернул.
— Чего ты?! Ты чего дерешься-то?! Совсем, что ли?
Изо рта толстячка сыпались крошки. Даже упав, он не выпускал из руки кусок батона с маслом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Ошибочка вышла!»
— Почему не со своими? Где все? Сколько вас здесь?
— Четверо.
Комедиант дернул плечиком, освобождаясь от хватки Глеба.
— Спросил бы по-хорошему, я тебе и так бы все сказал, а то сразу драться… Подойдут сейчас они. Старший вон, уже идет…
Предводитель артистов шумно, с размахом, начал здороваться, но Глеб Никитин оборвал его на полуслове.
— Кто был сейчас в лесу, кроме вас?
— А в чем дело?
— Отвечай быстро и по существу. Кого в последний час твои люди видели в этом лесу около дороги? Знакомых или не знакомых, все равно. Ну?
Потрясая бакенбардами, Шацкий пробовал поклясться.
— Мы одни здесь с утра бродили. Приехали заранее из поселка, посидели с ребятами в березнячке немного, приняли шнапсику на грудь, так, для куражу… Что случилось-то, объясни ты мне, ради бога?!
Глеб повернулся к нему кровавым плечом.
— В труппе твоего театра не числится, случайно, снайпер со стажем? А среди реквизита не завалялось боевого оружия?
Когда рыжий становится смертельно бледным — это всегда противно.
Из последних нервических сил Вадик Шацкий запротестовал.
— Да и нет у нас ничего такого, и не целились мои ребята ни в кого! Они же не умеют! Мы же так, в небо, этими холостыми бабахаем! На всякий случай, понимаешь же. И автоматов у нас нет! Вот, смотри сам, только одностволка двенадцатый калибр и вертикалка тульская, шестнадцатый. И взрывпакеты были. Четыре штуки, так нам их еще Усманцев-старший по счету выдал.
Толстяк справился с батоном и подошел к капитану Глебу.
— Я машину видел на просеке. Темная такая, вишневая. Потом она уехала. Людей не заметил, сколько было, только один за руль сел, в черных штанах.
— Ладно, спасибо за представление.
После событий на дороге и быстрого бега Глеб, разговаривая с лицедеями, успел остыть и мыслил уже с присущей ему логикой.
— Для подведения итогов встречаемся в воскресенье, в гостинице. Правильно?
Главный артист кивнул, судорожно сглатывая слюну.
— Тогда все, до скорой встречи. Никому никаких лишних слов об этом случае. Иначе премиальных вам не видать. Ферштейн? Кстати, бутафорию свою бумажную на дороге не позабыли оставить? Отлично! А теперь быстро двигайте отсюда, и чтобы духу вашего здесь в ближайшие секунды не было!
Согнувшись, Вадик протянул капитану Глебу потную ладошку для прощального рукопожатия.
Крики двух десятков возбужденных мужчин — очень отличный ориентир!
Глеб быстро и точно пробежался по лесу в обратном направлении.
Бориска проявил недюжинную командирскую волю, все это время удерживая разрозненный коллектив прижатым к земной поверхности.
— Хорош! Собирай людей в погоню! Теперь-то это по сценарию?!
Молодой командир довольно улыбнулся.
— Теперь — да.
Блестящий свисток, утаенный Бориской при личном досмотре в казармах, пригодился.
На пронзительные свистки-гудки и периодические оклики изо всех лесных щелей стали выползать уцелевшие после страшного налета иностранные граждане.
Около бронетранспортера Глеб перемигнулся с одним из старших лейтенантов.
— Все на мази, начальник?
— Благодарю за службу, офицер!
Лейтенант спрыгнул с брони вниз и внимательно наклонился, рассматривая кровь на рукаве Глеба.
— Медикамент нужен? Что это у тебя за неприятность произошла?
— А, так, бандитская пуля!
Глеб еще раз по-свойски подмигнул военному.
В ответ старлей понимающе заржал.
Группа взволнованных соратников тоже озаботилась ранением своего командора. Пришлось Глебу их успокоить легендой о том, что мол, зацепился неаккуратно за старую проволоку, что все с ним в порядке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тем более что его поддержал и наблюдательный МакГуайер.
— Да, правда, я эту проволоку видел в овраге, где прятался сейчас, там ее много.
