уже, — отмахивается Волков. — Паша написал, что скоро подъедет.
— Хорошо. Я вернусь утром до завтрака.
— Не вопрос. Леру только не обижай, — добавляет приятель.
Ничего не ответив, я выхожу за дверь, погружаясь в бархатную тишину июньской ночи. Здесь выдыхаю — не то, чтобы меня задели слова Матвея, но все же странно осознавать, что мои отношения с Лерой больше ни для кого не являются секретом. Наверное, раньше это бы меня очень злило, сейчас же я просто испытываю дискомфорт. Я по натуре закрытый человек — такому как я нелегко становится объектом сплетен и пересудов.
До домика первого отряда идти меньше минуты — вниз по тропинке и потом свернуть направо. Спрятавшись под сенью раскидистого дуба, набиваю сообщение для Леры.
Через некоторое время слышится глухой толчок двери и легкие шаги вниз по деревянным ступенькам. А буквально через секунду перед моими глазами появляется Александрова в коротком платье-толстовке желтого цвета и белых «Конверсах».
— Привет! — шепчу я, широко улыбаясь.
Заметив меня в темноте, она торопливо идет навстречу, а потом вдруг резко останавливается.
— Я должна была одеться иначе? — спрашивает она, с подозрением разглядывая мою голубую льняную рубашку и светлые шорты.
— Ты прекрасно выглядишь, — отвечаю я, приближаясь к девушке и беря ее за руку.
— Ну вот. Теперь я волнуюсь, — Лера прикусывает губу и доверчиво смотрит на меня снизу вверх.
— Не стоит. Я обо всем позабочусь.
— Знаешь, это самое приятное из того, что я слышала за долгое время, — с какой-то странной интонацией в голосе говорит она.
— Что именно? — уточняю я растерянно, продолжая согревать в ладонях ее прохладный пальцы.
— То, что ты обо всем позаботишься, — говорит она с подкупающей откровенностью. — Немногие в моей жизни давали мне подобные обещания.
— Расслабься, ладно? — прошу я, приподнимая ее подбородок своими пальцами и быстро касаясь губами приоткрытого рта. — Это самая малая приятность, которая ждет тебя сегодня.
Лера нервно усмехается, а ее ладони ложатся мне на грудь, вызывая волну приятного тепла, которая прокатывается от макушки до пяток.
— Пойдем, — бормочу я, с трудом сдерживаясь, чтобы не прижать девушку к себе и не начать соблазнение прямо здесь, под деревом. — У нас много дел.
Взяв Леру за руку, я веду ее в сторону КПП.
— Мы уходим из лагеря? — спрашивает она, не скрывая любопытства.
— Ну, не здесь же нам устраивать первое свидание, — отвечаю с усмешкой.
— А это свидание?
— А ты сомневаешься?
Лера снова смеется. Искренне. Чисто. Как-то очень привлекательно. Честное слово, слушал бы ее смех и слушал, без остановки.
Стоит нам покинуть территорию лагеря, я снова беру Леру за руку. Она послушно переплетает наши пальцы и даже придвигается ближе, касаясь моего предплечья своей головой.
— Поедем в город? — спрашивает девушка, когда я щелкаю брелком, чтобы снять сигнализацию с автомобиля.
— Поедем, но не совсем в город, — говорю уклончиво, открывая перед Лерой дверь и помогая ей устроиться на пассажирском сидении.
— Я заинтригована.
— На это я и рассчитывал.
Сюрприз для Леры я обдумывал уже какое-то время. Если быть точнее, то с того самого момента, как оставил ее на ночь в больничном крыле «Синички». Тогда я уже точно знал, что мои усилия держаться от неё на расстоянии оказались тщетными: мысленно я сдался и признался себе, что хочу Леру всю и без остатка. С тех пор желание быть с ней рядом усилилось многократно.
В машине я снова беру девушку за руку, целую тыльную сторону ладошки и опускаю ее на свое бедро. Это похоже на одержимость, но мне постоянно хочется касаться ее кожи и в ответ ощущать ее прикосновения.
— Надеюсь, ты никуда не спешишь? — спрашиваю я, выруливая с парковки.
— Не спешу, — от смущения голос моей спутницы звучит немного приглушенно. — Катя и Лариса ждут меня утром.
— Умница.
Несмотря на то, что мне есть, что сказать Лере, едем мы в полном молчании. Не знаю, может быть это нервы, ожидание, понимание, что вся наша борьба идёт к своему логическому завершению, но никто из нас не делает попытки завязать разговор. И от всего этого невысказанного воздух в закрытом пространстве «Доджа» буквально искрит напряжением.
Недостаток словесного общения, впрочем, я с лихвой компенсирую невербальным: постоянно касаюсь ладони Леры, которая по-прежнему лежит на моем бедре, глазею на ее голые коленки, полной грудью вдыхаю ее запах. Мята и мандарины — наверное, и через сотню лет я буду ассоциировать этот исключительный аромат с этой девушкой.
— Мы едем на озеро? — удивленно спрашивает Лера, когда мы сворачиваем к докам.
— Да, — отвечаю просто.
По моей просьбе Всеволод Геннадьевич согласился сдать мне на ночь небольшую яхту, а я постарался, чтобы она выглядела достойно для первого свидания с Александровой.
— Ничего себе, — Лера во все глаза рассматривает яхту, медленно покачивающуюся на воде.
— Не против прокатиться?
— Ты еще спрашиваешь!
Она ловко снимает кроссовки, оставаясь в коротких белых носочках, и проходит на борт. Осматривается вокруг медленно, словно впитывая в себя каждую деталь: накрытый на двоих стол, мягкий плед, предусмотрительно брошенный на софу на случай похолодания, гирлянды огоньков, которые я развесил на палубе.
— Это… — она оборачивается ко мне — на ее лице восторг и потрясение. — Это совершенно особенно, Кирилл.
Особенное для меня место для особенной девушки, хочу сказать я, но слова застревают в горле. Это ведь действительно так. Я никогда и никого не брал на озеро — это было мое убежище, мое особенное место. Но когда я стал задумываться об идее для первого свидания с Лерой, сразу понял, что хочу, чтобы оно произошло здесь.
— Присаживайся, — говорю я, указывая на мягкий диванчик с кожаной обивкой. — Предлагаю отплывать. А ты можешь выбрать музыку.
— Могу подключиться к колонке?
Я киваю.
— Какая музыка тебе нравится? — спрашивает Лера.
— Давай договоримся: сегодня мы выбираем то, что нравится тебе.
— Ну, как скажешь, — соглашается девушка, а в следующую секунду из динамиков яхты раздаются убаюкивающие аккорды Coldplay. Я завожу мотор и, предварительно отшвартовав яхту, отчаливаю от пристани.
В кровь выплескивается адреналин, как бывает всякий раз, когда я оказываюсь у штурвала. Но сейчас к нему примешивается что-то другое — тихая радость, наверное, особое волнение от того, что на борту в эту прекрасную ночь я не один.
А ночь, надо признаться, действительно прекрасна. Озеро спокойное и тихое, с мелкой рябью и лунной дорожкой, уходящей в горизонт. Нет ни ветерка, Крис Мартин поет про вечную любовь, а я скорее чувствую, чем слышу, как Лера подходит ко мне и, прижавшись щекой к моей спине, обвивает руками талию.
— Спасибо, — шепчет она, согревая
