одно время с капитаном слегли лейтенант Чихачев и штурман Плаутинг. Только второй штурман Елагин, сам больной, почти непрерывно находился на палубе, заменяя командира. Время от времени Елагин спускался в каюту Чирикова с корабельным журналом в руках.
Несмотря на все возраставшую слабость, капитан выслушивал доклады и указывал, какой держать курс. Он давал эти указания так умело, что, несмотря на шторм, корабль шел прямо к Авачинскому заливу, каждый раз возвращаясь на правильный путь после невольного отклонения.
Шестого октября умер лейтенант Чихачев. Вслед за ним скончался штурман Плаутинг. Он только несколько часов не дожил до возвращения: к вечеру того дня, когда его тело опустили в море, вдалеке показалась Камчатская земля.
Десятого октября «Святой Павел» наконец вошел в Петропавловскую гавань. Капитана на руках снесли на берег. Он был так слаб, что не смог даже сесть.
Двадцать пять человек, считая в том числе и людей, пропавших без вести с Дементьевым и Савельевым, погибли во время этого плавания.
Капитан Чириков долго не мог поправиться.
«Поныне нахожусь очень болен и сам о себе поворотиться не могу и буду ли жив — бог весть», писал Чириков капитану Шпанбергу, вернувшись на Камчатку.
Однако свежая пища, жизнь в теплом доме и уход сделали свое дело. Весной 1742 года Чириков стал готовиться к новому плаванию.
Осенью прошлого года, возвращаясь на Камчатку уже совсем больным, капитан Чириков, выйдя в последний раз на палубу, увидел гористую землю, но не мог определить, остров ли это или часть Американского материка, выдвинувшаяся далеко на запад. До этого места надо было плыть от Камчатки около двух недель. Теперь Чириков решил дойти до него во что бы то ни стало.
Это надо было сделать не только для того, чтобы нанести на карту очертания неизвестной земли. Все еще не было никаких вестей о капитан-командоре и его команде. Можно было еще надеяться, что он жив, но высадился где-нибудь, не дойдя до Камчатки из-за повреждения судна. Надо было сделать попытку найти его и спасти.
Пакетбот «Святой Павел» после тяжелого плавания находился не в полной исправности, а команда, еще не совсем оправилась. Сам Чириков все еще чувствовал большую слабость.
— Зубы у меня еще не все укрепились и цинготные пятна с ног не сошли, — говорил Чириков.
Штурман Елагин, единственный морской офицер из команды «Святого Павла» оставшийся в живых, тоже был не вполне здоров.
Тем не менее в конце мая 1742 года «Святой Павел» снова вышел в море.
Через две с половиной недели Чириков сквозь густой туман увидел скалистый берег. Он хотел основательно осмотреть землю, но помешали туманы и подводные камни.
— В стоящей там всегдашней, малослыханной от туманов темности при незнаемых землях принуждены были иметь неусыпное опасение, чтобы сохранить судно. Плаваючи одним судном в таких туманах, что часто далее ста сажен и в день не видно, можно скоро судно со всеми людьми без всякой помощи потерять, — рассказывал потом Чириков.
Он лавировал около неизвестной земли семь дней, подходя к ней с разных сторон. Удалось выяснить, что это остров. На нем не было заметно никаких признаков жилья. Не было видно и леса. Только берег без зелени, хотя уже наступил июнь, и горы, на которых местами все еще держался снег, были видны с корабля.
Чириков назвал остров именем святого Федора, но впоследствии за ним утвердилось алеутское название Атту. Он известен теперь как самый западный из Алеутских островов.
Пробыть дольше недели у берегов острова, чтобы подробно нанести их на карту, Чириков не смог. Судно, пострадавшее от штормов во время прошлого плавания, было недостаточно надежно. Сам капитан Чириков чувствовал, что снова заболевает цингой.
«Я и отправился на море от полученной в прошлой кампании болезни не в совершенной свободе. А от трудов настоящей кампании, в которой в опасные случаи принужден был многие ночи пробыть без сна, несходно с палубы, пришел в такую слабость, что уже насилу ходил», писал он впоследствии в Адмиралтейств-коллегию.
Семнадцатого июня «Святой Павел» пошел обратно к Камчатской земле. Но капитан решил вести судно не прямо к Авачинскому заливу, а идти несколько севернее, чем шел вперед.
— Хотели посмотреть, не найдется ли еще какая-нибудь земля, — говорил потом Чириков.
Через пять дней действительно увидели большой гористый остров и пошли вдоль его южного берега.
«Лесу на нем большого и травы зеленой нет, весь в горах и крутой берег, а на горах много снега. При нем видели множество котов морских», отметил Чириков.
Скоро густой туман скрыл берег острова и поднялся сильный северный ветер. Капитан Чириков направился дальше, к Камчатке.
Если бы он попытался обойти остров, то увидел бы выброшенный морем корабль и людей, которые разбирали его на части, чтобы построить новое судно. А недалеко от берега была могила, и на ней стоял деревянный крест с надписью: «Капитан-командор Витус Беринг».
Чириков вернулся на Камчатку в начале июля.
Пакетбот «Святой Павел» недолго простоял в Петропавловской гавани. Оставив склады и при них нескольких караульных на тот случай, если вернется капитан-командор, Чириков отплыл в Охотск.
Он решил перезимовать в Якутске в ожидании указа Адмиралтейств-коллегии о возвращении в Петербург.
А через полтора месяца добрался наконец до Петропавловской гавани лейтенант Ваксель с остатками команды «Святого Петра».
Великая северная экспедиция подошла к концу.
В то время, когда Беринг, Чириков и Шпанберг подготавливали и совершали плавания по Тихому океану, другие моряки, преодолевая величайшие трудности, исследовали по частям северный морской путь.
В продолжение четырех лет делались попытки на небольших судах — кочах и ботах — пройти от Архангельска до устья Оби. Лейтенанты Малыгин и Скуратов в конце концов завершили это дело, обогнув полуостров Ямал.
Лейтенант Овцын четыре года подряд выходил в плавание, чтобы пройти от устья Оби до устья Енисея. Проявив большую настойчивость и смелость, он решил эту задачу.
Два корабля, которые должны были плыть по Ледовитому океану на восток и на запад от Лены, натолкнулись на льды, преградившие им путь. Командиры кораблей лейтенанты Ласиниус и Прончищев погибли от цинги.
