Комната Рошнани быстро наполнилась женщинами. Барзоя, войдя, вопросительно посмотрела на сына, но он ничего не сказал ей. Некоторые из его жен ворчали, что их столь внезапно оторвали от дел, другие — что им не дали времени должным образом одеться и прихорошиться. Однако большинство выражало лишь любопытство.
Две сводные сестренки Абиварда заглядывали в комнату из коридора, тоже любопытствуя, что происходит.
Абивард резко опустил ладонь на столешницу комода. Хлопок мгновенно пресек разговоры, и все взоры устремились на Абиварда. Он вытащил две половинки таблички с заклятием и высоко поднял их, чтобы каждая могла разглядеть их. Он тихо спросил:
— Вы знаете, что это такое?
Ответом ему была полная тишина, но в глазах женщин он прочел ответ. Да, они знают. Абивард бросил куски таблички на комод. Ударившись о поверхность, они ответили не сладкозвучным звоном, как серебро, а глухим и неприятным стуком.
Он отодвинул угол комода от стены, наклонился и поднял подобие, упомянутое в табличке. Кукла была величиной не более двух фаланг его среднего пальца, и спрятать ее в ладони не составляло труда. Он поднял куклу на всеобщее обозрение. Кто-то — он не заметил, кто именно, — издал хриплый потрясенный вздох. Абивард снял четыре нити, опутывавшие куклу. Потом уронил ее на столешницу. Кукла разбилась вдребезги.
Он взял в руку один из черных камешков и бросил его, но не на комод, а на пол: сейчас следовало неукоснительно соблюдать ритуал. Голосом, лишенным всякого выражения, он произнес:
— Ардини, я развожусь с тобой.
По рядам женщин пронесся вздох, как ветер по ветвям миндалевой рощи.
Ардини дернулась, будто он пронзил ее мечом.
— Со мной?! — взвизгнула она. — Но я ни в чем не виновата? Это комната Рошнани, не моя! Если у кого и было предостаточно времени, чтобы околдовать тебя в твоей спальне, о повелитель, так это у нее, а никак не у меня! Кроме нее, никто из нас, проживших здесь долгие годы, не нужен тебе. Это несправедливо, не…
— В чаше ясновидения я увидел, как ты прячешь куклу сюда, — сказал он и бросил второй камешек. — Ардини, я развожусь с тобой.
— Нет, это не я! Это другая! Господью моей клянусь. Она…
— Не осложняй себе жизнь в ином мире ложными клятвами. — Официально и бесстрастно, как воин, отчитывающийся перед командиром, Абивард рассказал все, что увидел в недвижной воде чаши.
Все женщины вновь вздохнули — кроме Ардини. Рошнани сказала:
— Да, я помню тот день. Я вышивала птичку бронзовой нитью.
— Нет, это ложь! Это не я! — Ардини трясла головой. Подобно многим, она рассчитала, что даст ей успех ее плана, но ни на мгновение не задумалась, что будет в случае провала. Ее голос упал до шепота:
— Я никому не желала зла. Возможно, это даже была правда.
Абивард бросил третий камешек.
— Ардини, я развожусь с тобой. — Дело сделано. С падением третьего камня, с третьим повторением формулы развода в присутствии свидетелей их брак аннулировался. Ардини принялась громко стенать. Абивард стиснул зубы.
Расставание даже с такой женой, которая предала его, было мучительно тяжело.
Насколько он знал, Годарсу ни разу не приходилось разводиться ни с одной из своих жен, а потому отец не объяснял ему, как это делать. Да и вряд ли имелся какой-то простой способ.
— Умоляю!.. — воскликнула Ардини. Она стояла в одиночестве; женщины, не сговариваясь, отступили от нее на шаг.
— Я имею полное право выгнать тебя с женской половины, из этой крепости, из этого надела голой и босой, — сказал Абивард. — Но я так не поступлю. Возьми с собой то, что надето на тебе, забери из своей комнаты все, что сможешь унести в обеих руках, и убирайся отсюда. Дай Господь, чтобы мы более никогда не встретились.
Барзоя сказала:
— Сын мой, если ты позволяешь ей возвратиться в ее комнату, отправь с ней кого-нибудь, чтобы она не могла применить против тебя еще какое-нибудь колдовство.
— Да, это будет мудро. — Абивард поклонился матери:
— Не согласишься ли оказать мне эту услугу?
Барзоя кивнула.
Ардини принялась выкрикивать проклятия. По лицу се струились слезы, прорезая бороздки в краске, словно струи дождя в пыльной земле.
— Ты выгоняешь меня на свою беду! — крикнула она.
— Это здесь я тебя держал на свою беду, — ответил Абивард. — Иди же и забирай что хочешь, не то я выставлю тебя, как то позволяет мне закон и обычай.
Он подумал, что эти слова заставят Ардини замолчать. Так оно и вышло. Все еще рыдая, она покинула комнату Рошнани. Следом за ней, чтобы она не выкинула какой-нибудь гадости, вышла Барзоя.
Рошнани подождала, когда остальные жены покинут ее комнату. Многие из них, выходя, громко клялись в безграничной преданности Абиварду. Пока они, сводные сестры Абиварда и служанки оживленно обсуждали это скандальное происшествие уже в коридоре, Рошнани сказала Абиварду:
— Муж мой, благодарю тебя, что ты, увидев куклу, не решил, что я подложила ее. Я кое-что понимаю в ясновидении. Иногда у меня самой получается…
— Да ну? — с интересом спросил Абивард. Ах, сколько же он еще не знал об этой девушке, отданной ему в жены.
— Да, хотя далеко не всегда. В любом случае я знаю, что сначала ты должен был найти куклу. Увидев ее за этим комодом, ты вполне мог решить, что этого достаточно, и собрать три черных камешка для меня.
Абивард не стал говорить ей, насколько близок он был именно к такому решению. Поступил-то он иначе, отчего только выиграл в ее глазах, так стоит ли вдаваться в подробности? Он сказал:
— Таншар, здешний прорицатель и ясновидящий, сказал, что любовная магия не действует наверняка, потому что сильно зависит от страсти. А страсть моя, похоже, давно обращена отнюдь не к Ардини.
При этих словах Рошнани опустила глаза, но лицо ее зарумянилось.
— Я очень рада, что это так, — прошептала она.
— И я тоже. — Абивард вздохнул. — Полагаю, Ардини уже успела собраться, так что теперь мне предстоит приятная миссия препроводить ее с женской половины и из крепости и выдворить из надела. Господи, ну почему ей мирно не жилось здесь?
— Будь осторожен — вдруг она попытается ударить тебя кинжалом или еще что-нибудь, — сказала Рошнани.
— Она не станет… — Абивард замолчал. Сам-то он никогда бы не решился на подобную глупость. Но Ардини вполне могла вбить себе в голову, что, раз жизнь ее все равно поломалась, терять ей нечего. — Я буду осторожен, — пообещал он Рошнани.
Женщины расступались перед ним, когда он решительно шагал по коридору в комнату Ардини. Она оторвала взгляд от огромного заплечного мешка, который набивала всякой всячиной. Она больше не плакала; на лице ее была написана такая ненависть, что Абивард едва не сотворил знамение защиты от дурного глаза, прикрыв свой быстро прошедший страх резкостью, он большим пальцем указал ей на дверь, ведущую с женской половины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
