в том, что он зло. Но я лишь рассуждаю. Сомневаюсь, что справлюсь с такой задачей. Хотя ты можешь привезти парочку ведьм для подстраховки.
— Нельзя, всем знать нельзя. Но идея хорошая.
— Ты же понимаешь, что это риск, который может привести к открытию темницы? — пожалела о необдуманном предложении. Вот всегда так, сначала говорю, а потом думаю.
Он ухмыльнулся и отправился в обратный путь. Его фигура неожиданно скрылась за ближайшей скалой. Мне бы обдумать все, успокоившись, попробовать предусмотреть все события, которые меня ожидали в подводном городе. Сомневаюсь, что мужчины отступят и оставят меня в покое, вернув на Большую Землю в целости и невредимость. Для них я никто, им важна лишь собственная цель.
Но древние инстинкты, предупреждали о чем-то и велели схватить блокнот. Раскрыла его, положила на бумагу линии скалы по памяти. Пару минут и линий стало больше. В тот момент, когда на бумаге проступил силуэт скалы, рядом послышались голоса.
Мужчины возникли рядом неожиданно. Увидев хищный оскал на совсем не добрых лицах, попятилась от них. Что они задумали? Через пару мгновений я получила развернутый ответ. Они не скрывали своего превосходства.
— Мы решили, что надо пробудить твою силу. Для инициации подойдет самый действенный древний способ.
Они же не хотят поиметь меня вдвоем?
Обступили с двух сторон, нависли, угрожая и подчиняя двойным воздействием. Отчетливо видела, как тянутся туманные нити от них ко мне, впитываясь беспрепятственно в районе груди. Взгляд на них, взгляд на нити. Я могла их сейчас оборвать. Сдерживаться было тяжело, а выглядеть беспомощной ужасно.
Вокруг камни, темный песок, совсем не золотистый из-за прохладного летнего дня. Погода вновь испытывает нас, насылая испытания. Шелест морских волн, тихо бьющихся о ближайшие скалы. И какая-то неестественная тишина, заставляющая подумать о том, что в ближайшем будущем произойдет что-то плохое. Сама стихия предупреждала меня — «Беги!», пока не случилось непоправимое. Но я усиленно делала вид, что предупреждение не имеет ко мне никакого отношения.
Сложное решение давалось с трудом. Необходимо было им покориться. Только тогда они отступят и, может быть, сбросят меня со счетов. Слова Альбиноса о том, что им необходимо собственными глазами увидеть древнего бога, засели глубоко. Как далеко смогу зайти, чтобы осуществить эту задумку?
Они не казались в этот момент безобидными. Я представляла, что их слова совсем не шутка. Осмелятся перейти черту, совершить насилие? Сделала шаг назад, качая головой, предупреждая о том, что я не стремлюсь сегодня к соитию. Прямой взгляд, отпустила с трудом для этого туманные нити, которые по логике вещей я не должна была видеть. Но так уж устроены мы, чтобы в самый неподходящий момент видеть то, что не должны.
Будут брать по очереди? Или ограничатся одним заходом, да таким, что все блоки бабушки и печать Альбиноса слетят? Только бы выстоять, не отступить! Ответ получила через мгновение. Спина напряглась, улавливая их рассуждения.
— Михай, я ее подержу, чтобы не сбежала, — и куда делся внимательный мужчина, сочувствующий мне? Все они одним миром мазаны.
— Если не поддастся мне, продолжишь, — он мне действительно нравился, несмотря на свой эгоизм. Сейчас же вызывал тошноту. Сказанное им было настолько жестоко, что в глазах зарябило от гнева.
Сейчас они совсем не походили на людей. Вот она, их сущность — необузданная и опасная! На лицах выступило хищное выражение, черты стали заостренными. И почему не спросила у них, в кого они превращаются? Хотя нет, недавно они дружно уверяли, что являются людьми, что отличаются лишь наличием способностей. Но крылья-то мне привиделись тогда на борту яхты неспроста. Казалось, что именно в этот момент они покажут скрытые механизмы, отбирая возможность и силы что-либо противопоставить им.
Всхлипнула, когда его рука прошлась по линии шеи. Он словно примеривался к ней, чтобы укусить.
— Сладкая, желанная, — выдохнул мужчина в мои губы.
Когда он успел меня связать? Серж удерживал мои руки наверху, да так, что я буквально повисла в воздухе, забавно болтая ногами в воздухе. Михай притиснул меня к себе за ягодицы, обдавая горячим дыханием. Рывок — и я осталась без одежды. Следующим диким выпадом мужчина заполнил меня. Затряслась от того, что он проник на сухую.
Острые ощущения на грани заставили подавиться воздухом. Закашлялась, пытаясь вырваться, но он лишь усмехнулся и насадил со всей силы. Было настолько больно, что возбуждение помахало ручкой. Надежда на то, что он попытается сдержаться, не причинить мне вреда, растаяла, словно вата.
Приказала себе держаться за эту боль. Сегодня я не испытаю вожделение несмотря на то, что тело стремится предать. Ему, в отличие от меня, нравилась дикая игра, тело было готово сдаться и принять мужчину на всю длину, выгибаясь в собственном танце страсти.
Рьяные толчки заполняют, выводят из равновесия, подчиняют своему ритму. Слишком необычно. Еще немного, и закричу, призывая его продолжить. Откуда во мне столько ярости и возбуждения, я уже не задумывалась, забыв о том, что тело реагировало на их воздействие. Каждый толчок вырывал стон удовольствия. Каждый его заход вызывал тошноту. От переизбытка эмоций и непривычных ощущений хотелось кричать «стоп-кадр!». Потому что еще немного, и я не справлюсь, сдамся на волю победителя.
Очередной толчок, жестокий до невозможности, вытеснил сознание из тела. А оно обмякло, повиснув на руках. Серж уловил момент капитуляции и вздернул мое тело выше, выворачивая руки совсем не нежно. Он потерся о спину, оставляя горячие следы вожделения, дав почувствовать свое стремление присоединиться. Но рык Михая остановил его в опасной близости, не позволяя завершить начатое. Серж сделал шаг назад, оставляя меня ему. По обнаженной спине пробрался ледяной холод, стало вязко и равнодушно.
С этого момента воспринимала отстраненно их действия. Он брал мое тело, но не душу. Все происходящее находилось далеко от меня. Там я была беспомощной и полностью подчинилась. Наблюдала со стороны за его грубыми прикосновениями, как он сжимает сосок, прикусывает шею, вызывая боль. Она доставала меня и здесь, вырывая стоны. Кто бы сказал, что, по их представлению, инициация проходит насилием, я бы запаслась битой или разрывными пулями. Но это сопротивление сидело глубоко внутри, оставляя на поверхности согласие с их сценарием.
Тело трясло от чужого воздействия. Наполненное чужеродной магией, оно принимало все с пробудившимся желанием. Но желание было чуждо, как и их игра. Наравне с необузданной страстью оно испытывало борьбу, не давая согласие на кульминацию.
Их руки терзали его, пытаясь вызвать ответные реакции, но оно замирало, когда приходило время получить долгожданную разрядку. Слишком много противоречий, чтобы могла достигнуть вершины, подтверждая
