смысле? – ощерилась ректор. – На что вы намекаете?
– В смысле, даже если у преподавателя есть интимная связь со студентом, ваше уважаемое заведение и здесь ни при чем?
Тереза нервно облизала накрашенные губы.
– Послушайте! Вы бы оставили свои инсинуации при себе. Вы уважаемый автор и человек, но это не позволяет вам отзываться о…
– Тереза Юстусовна, – прервал он ее, – никаких выдумок. У нас есть вполне серьезные подозрения, относительно покойной Ольги Бриль. И в скором времени эти же подозрения появятся и у полиции. Вне всяких сомнений. Вам лучше рассказать все нам, пока следователь докопается до истины – мы уже успеем найти виновника и передать его полиции. По крайней мере, при таком раскладе, у вашего заведения появляется шанс быстро и тихо выйти из скандала.
– Господин Горовиц, не берите меня на понт, – внезапно тон ректора изменился. – Вы слишком много пишете и выдумываете. Мы – официальная организация с достойной репутацией, вы и полиция можете копаться сколько угодно и ничего не найдете. А даже если найдете – мы не будем иметь к этому никакого отношения. Я несу ответственность только за то, что происходит в стенах колледжа, а за это могу ручаться – на нашей территории Ольга Бриль была безупречной работницей. Другая сторона ее жизни нас не касается. Бриль не была судимой, не была замешана в каких-либо скандалах. Социальные сети работников ежедневно проверяются отдельным сотрудником – так что, ей нужно было очень постараться, чтобы где-то напортачить так, чтобы это было достойно хоть мизерного скандала.
Я снова подлила масла в огонь:
– А что касается студентов? Их вы тоже всех до единого отслеживаете?
Нас выставили из кабинета ректора. Прямо вот даже дверь захлопнули!
– Данилова, тебя с собой на ответственные мероприятия брать – все равно, что…
– На себя посмотри, – отбрыкнулась я.
– Я на себя каждый день смотрю и весьма доволен тем, что вижу.
Мой удар по его ноге предотвратило очередное нашествие поклонников писателя. Несколько молодых девушек подскочили к нам и запрыгали вокруг автора.
– Вы у нас лекцию читать будете?!
– А вы – действительно вы?!
– Как называется следующий роман?
Три девчонки, блондинки словно сестры, каждая с блокнотом в руках для автографа писателя.
– Убийство в колледже, – ответил он последней, подписывая ею подставленный блокнот. – Про роман преподавательницы со студентом. Там будет сложная линия, я еще не решил, с кем лучше, со студентом или с коллегой.
У девчонки округлились глаза, она переглянулась с подружками и выпалила:
– Лучше со студентом, как у Ольги с…
– Молчи! – цыкнула на нее одна из подружек.
– Интересный сюжет! Очень будем ждать! – замяла очевидно неудобную тему приятельница.
Девчонок сдуло ветром, вырвавшемся из кабинета ректора. Тереза Юстусовна, подобно злой ведьме, появилась в самый неподходящий момент. В ту же секунду у меня зазвонил телефон. Звонили Игнатьевы.
– Ева! Он опять здесь! Та же машина! – прошептал Эдуард Адрианович.
– Едем! – сообщила в трубку и, отведя ее в сторону, Горовицу, – в Киселево опять движение.
– Черт! – выругался писатель, с сожалением посмотрев в сторону убежавших девчонок. – Ладно, поехали!
Глава 26
Второй раз тот же путь до Киселево мы преодолели за время, почти вдвое превышавшее длительность первой поездки. День, пробки – люди сумасшедшие. Как бы Горовиц не крутил рулем и не перестраивался из ряда в ряд – быстрее ехать, если вся улица стоит, невозможно.
– Будем надеяться, в этот раз они поступят разумнее, – сказал автор, снова перестроившись в другой ряд. Влез в крохотную щель, куда бы я со своей машинкой даже не попыталась просочиться. Но то ли дело я и моя машина, то ли дело автомобиль Горовица. Люди уступали перед одной его стоимостью.
– Не ожидайте от них многого. Игнатьевы – добровольцы и поисковики, а не следователи. Наше дело искать пропавших без вести.
– Вот это вот большой недочет в вашей компашке, Данилова. Ну, ничего. С этим делом разберемся, потом я наведу у вас порядок. Будем учиться!
– Чему это мы будем учиться? Мы не детективы. И никогда ими не были.
– Да? Данилова, в эти сказки даже Терехов больше не поверит. И раз уж ты свой любопытный носик в любом случае засунешь в расследование, то лучше это делать умея и зная, а не наобум.
– Если ты не заметил, в это расследование ты втянул всю группу.
– Если бы я не втянул, ты бы сама влезла. И натворила бы глупостей. Не хватало нам тебя на дереве найти в качестве четвертой жертвы.
– Что?
– Ничего, Данилова. О тебе уже легенды в полицейском управлении складывают. Так что не сваливай все на маленького, беззащитного автора бульварных детективов.
– Пф…
Нас затрясло на колдобинах – Горовиц, даже съехав с дороги, не пожалел свой автомобиль. И… мы так и не доехали до поселка.
– Тормози! Вон они!!! – закричала я, схватившись за ручку на двери.
Гарри затормозил так резко, что, если бы не ремень безопасности – вылетела бы я в лобовое. Как только появилась возможность, выскочила из машины. И понеслась по лесу, туда, где Игнатьевы мчались за маньяком. Собак нигде не было видно – наши отчаянные следопыты решили повязать негодяя самостоятельно. И он убегал. Со всех ног!
– Стой, зараза!!! – кричал Эдуард Адрианович на весь лес. – Стрелять буду!!!
– Эдик! Эдик, не стреляй, так догоним!!!
Мы накрыли его с двух сторон – в результате, несчастный рухнул, споткнувшись о кочку. Через несколько секунд все, Игнатьевы, я и Горовиц были рядом.
– Не ушел, подлец, – тяжело дыша, счастливо стер пот со лба Эдуард Адрианович.
Ирина Артуровна согнулась пополам и уперлась ладонями в собственные колени, восстанавливая дыхание:
– Еще бы! От нас не уйдешь!
– Улики, гад, хотел подчистить!!!
Под нашими ногами съежился несчастный Бриль. Весь испачкался в грязи, в нормальной, уличной одежде. Что-то не похоже, что он подготавливался к вылазке в лес.
– Не бейте меня! – прикрывая голову руками и подтянув колени к животу, выкрикнул он. – Я ничего не хотел! Ничего! Я на дачу приехал!
Горовиц единственный из нас, кто похлопал бедолагу по плечу, призывая того обратить на себя внимание и подал руку, чтобы поднять того с земли на ноги.
– Гарри, – вклинился Игнатьев, потряхивая пистолетом, – осторожно с ним! Он очень опасен!
– Сейчас не опасен, сейчас он даже нас с вами не видит.
Писатель, держа за куртку низкорослого Бриля, встряхнул мужика.
– Бриль! Эй! Вы что здесь делали?
– Я… я не понимаю ничего! Отпустите меня! Я ничего не знаю! Отпустите!
– Либо притворяется, либо в шоковом состоянии, – резюмировал Эдуард Адрианович. – Давайте его к нам в избу доставим, там и допросим!
– Хорошая идея, – одобрил писатель.
Мы забрали
