Читаем без скачивания Новый Галлифрей - Вера Космолинская

— Ну вот, — я отдал Уилфу его мобильный телефон, перепрограммированный в ТАРДИС. Уилф с любопытством уставился на появившуюся в адресной книге запись: «Антея». — Это название ничего не скажет Донне, если она ее случайно увидит. А ты теперь всегда можешь связаться с нашей базой, звонок выведет на диспетчерскую, и тебе ответят в любое время, даже в мое отсутствие. Если ты вдруг передумаешь, или если вдруг Донне понадобится помощь — только позвони. Нас не нужно искать, мы там, где мы есть.

Да, в этом все еще было известное противопоставление. А может быть — дополнение.

Я открыл дверь. Уилф шумно выдохнул и выбежал наружу.

— Зима! — сообщил он.

— Это та же самая минута, из которой мы исчезли.

Уилф на минутку скрылся из виду. Я взглянул на сканер: Уилф исследовал газетный киоск и сверял часы с газетчиком. Ну что ж… Закрыть дверь я не успел, Уилф снова сунулся своим тщедушным тельцем в проем.

— Так и есть! Все сходится!

— Я же обещал.

Он как-то странно засопел и зашаркал ногами на пороге:

— Давай-ка я угощу тебя пивом.

Я посмотрел на него, подняв брови и округлив глаза.

— Ты грустный, — сказал он. — Понимаю, что глупо, но хочу ответить любезностью. Так ты как, будешь, э?..

Я подумал пару секунд и согласился. Вскоре мы вернулись за тот самый столик, из-за которого вышли по местным меркам пять минут назад. Очень тихо шипела пена, рядом красовалась вазочка с солеными крекерами.

— Я знал, что ты будешь темное, не какой-нибудь светлый эль, — хихикнул Уилф, отчего-то радостно оглядываясь по сторонам, и поясняюще ткнул пальцем на кружку: — Я про портер.

— По-моему, он вкуснее. Бархатней.

— Не могу поверить… — еще раз хихикнув пробормотал Уилф, с энтузиазмом тряся жиденькой бородкой и сверкая помолодевшими глазами. — То есть, вот теперь, еще более-менее… может, и могу. Конечно, если вдруг не окажется, что пока мы где-то были, с Донной что-то стряслось и…

Зазвенел входной колокольчик.

— Деда!.. — разнесся по бару голос Донны как удар начищенных медных тарелок. — Да что ты там хандришь? У мамы обед стынет, как не стыдно, а?..

— Э… Донна! — тихо восторженно захлебнулся Уилф. — Ой, только не оборачивайся!..

— Без проблем, Уилф.

— Бегу, бегу, родная!.. Ох, бывайте там! Даже не знаю, как я рад всему, что произошло…

— Ничего же не произошло.

— Как ничего?.. У Донны все будет хорошо! Все в порядке! Передавай привет Доктору, когда увидишь!.. — И Уилф бодрым козликом поскакал к двери, продолжая счастливо посмеиваться. Я вздохнул, усмехнулся, и, чтобы не встречаться случайно с Донной — да и попросту надоело входить и выходить через одни и те же двери, — поставив на кружку вазочку с крекерами, активировал браслет вихревого манипулятора. Отлично, не расплескалось… Я закусил крекером и плавно опустил рычаг на панели управления ТАРДИС, оживляя консольную колонну.

Когда я вышел на Антее, ТАРДИС на своей обычной стоянке, напоминала пресловутый «серверный шкаф». С кружкой и вазочкой в руках я направился сразу в сторону бассейна. Конечно, Ривер была там. Нежилась в шезлонге, почитывая антикварную бумажную книгу и потягивая коктейль через соломинку посреди «лужайки» крупного янтарного песка, в буквальном смысле слова — янтарного.

— Я так и знал, что ты не вышла нарочно. Ничего ведь в лаборатории не горело, правда?

— Ты такой проницательный! — чарующе усмехнулась Ривер. — Но ведь все прошло хорошо, как я вижу.

— Что же тут хорошего? Глупо получилось. Может, Мотта я и не спугнул, но Донна пока не с нами.

— А что мы теряем? — безмятежно промурлыкала Ривер.

Я вспомнил звон начищенных медных тарелок, пожал плечами и посмотрел на обложку книги: М.Булгаков «Мастер и Маргарита».

— Это не про меня, — счел нужным заметить я.

— Конечно, нет, мессир! — Глаза Ривер смеялись. — Всего лишь про бедного сумасшедшего, игры с дополнительными измерениями и исполнение желаний!

— Я не хромаю.

Ривер одобрительно тряхнула кудряшками:

— Это плюс!

Я расположился в соседнем шезлонге и угнездил вазочку с крекерами на легкий переносной столик рядом.

— Все равно жаль. Хотелось сделать Доктору подарок.

— Зная, что он был бы против.

— Это пока есть куда отступать…

— Дорогой, в некоторых светских кругах это называлось бы насилием.

— Ничего подобного, это было бы некоторым восстановлением справедливости. Мне хотелось его взбодрить. — Звоном медных тарелок, к примеру. — Ведь в самом деле, какой-то он не радостный последнее время.

— Угу. То пугаешь его своей «Атакой клонов», то вероятностью нового пришествия Галлифрея…

— Вот уж ерунда. Доктор сам полез в Библиотеку, и в результате, мы нарвались на аномалию, да еще и увеличили пролом, еще вопрос, кто тут кого пугал, и «кто виноват».

— То возвращением токлафанов и уничтожением далеков до того, как они на нас напали…

— Ну, они все же сперва напали, а потом уж было это «до». Против уничтожения далеков Доктор сам ничего не имел, даже дважды не имел!..

— То вселенная чуть не замерзла насмерть.

— Гм, было дело.

— То меня увел…

А вот это — да…

— Ривер! Да вы к тому времени по его меркам были знакомы всего-то ничего! Ну, если не считать, конечно, Рани…

— Да, понимаю, с тех пор, как ты знаешь, что не он главная причина твоих бед, тебе хочется сделать ему что-то приятное за все прежние треволнения. Но я думаю, что ты уже сделал.

— Каким образом?

— Тем, что просто поговорил с Уилфом и оставил его в покое.

— Тоже мне достижение! — пренебрежительно фыркнул я.

— О, для тебя — огромное! Иногда «недеяние» — это подвиг.

— О, опять эти отговорки и самоутешения, я сыт ими сегодня по горло…

— Поправь меня, если я не права — когда вы прощались с Уилфом, он выглядел счастливым?

— Потому что я оставил его в покое? Ага! Еще как! А еще он чувствовал себя на редкость хорошо, потому что под видом «укрепляющего» я его накачал наногенами. Крепкого — по человечьим меркам — здоровья ему теперь лет на двадцать хватит… — «Всех друзей переживет», — чуть не сорвалось у меня с языка, но я вовремя сдержался. После разговоров с Уилфом меня все еще преследовал этот «эффект мотылька-однодневки» — странно к ним привязываться, похожим и не похожим на нас, с другой шкалой времени, иными понятиями. Все равно что взять и попробовать уложить примерный срок нашей жизни в обычный человеческий век, а человеческий — сжать до жизни бабочки и представить, что у нее есть какой-то разум, только каждая минута для нее как месяц. Странности Доктора во многом связаны с этим эффектом — с самим фактом его существования.

— И потому что ты рассказал ему про Донну.

А еще, может быть, Уилф сам того еще не знает, но однажды он передумает. Никакого прямого гипноза, но оброненные идеи имеют свойство иногда прорастать и давать обильные плоды. Просто никто ни на кого не давил.

— Да, и понять не могу, почему Доктор ему сам не рассказал. Оставил всех в печали и улетел. Разве он не понимал, что для старика это важно?

— Кажется, он был уверен, что умрет, и это не будет иметь значения.

— Ну а потом?

— Думал, что всегда есть еще время.

— Да, конечно, попробуй, запомни нужды и чувства какой-то бабочки, даже если бываешь готов отдать за нее жизнь, если видишь прямо перед собой. — Я допил пиво и раздраженно забросил в рот последний крекер.

— Не ворчи. Вы разные, и это факт. Но это не значит, что это плохо. Кого-то из вас этой вселенной может очень не хватать, когда вы поодиночке. А если не всей вселенной, то, например, Уилфу.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Иначе почему я все еще здесь?

— Ну… может, просто присматриваешь за «бедным сумасшедшим», чтобы не выкинул чего-нибудь совсем уж из ряда вон?.. Шучу, шучу! — поспешил заверить я, заметив ее взгляд и ощутив, что у меня горят щеки. — Конечно, оставаться караулить Пандорику на случай, а вдруг я из нее выберусь, было бы уж как-то чересчур…

— Попробуешь еще раз такое выкинуть — домой больше не возвращайся!

— Я все понял, дорогая! — Если я ее немедленно не поцелую, Вселенной будет грозить беда!..

Дул легкий бриз, и слышались отдаленные раскаты грома. Ароматы цветов сгущались, становились душнее и, одновременно, свежее. Небо темнело, по контрасту с ним деревья обретали четкие, будто нарисованные контуры. Мне припомнился конец Вселенной. Тогда, по-своему, было проще: кого ни спасешь, значит — спасешь, пусть на минуту, отвоевав у вечности. Даже попытка — в зачет и вызов миру. «Если не можешь спасти всех, спаси хоть кого-то». А что, когда мир не гибнет? Оставить все как есть? Пустить на самотек? Где остановиться? Порывы свежего ветра усиливались. Люблю грозу — она смывает все лишнее. Кажется, мне повезло — скоро она разразится.