- Ну, пока…
- Пока.
Она попятилась назад. И я буквально ощутил, как натягивается связавшая нас прочная нить. Невольно шагнул за ней следом. Водитель нетерпеливо просигналил, и наваждение ушло. Я заставил себя вернуться в машину.
Доехал домой. Поднялся. Открыл своим ключом дверь.
- Дед! Дед приехал! – Димка ринулся ко мне. Но на полпути остановился, застеснявшись проявления своих чувств.
- Ну, чего стоишь? Может, обнимемся?
Он улыбнулся. Закивал темной головой. Обнял… С силой сжал руки на поясе. Хотя какая там сила? Худющий, вон. Одни глаза.
- А ты чего так рано? Мы и не ждали тебя совсем… - выскочила на шум Альбина. То, что меня не ждали, как-то сразу бросалось в глаза. Потому что Альбина расслабилась. Ни макияжа тебе, ни вызывающих шмоток, призванных разжечь мое желание. Я уже и не помнил, когда видел ее такой домашней. Абсолютно чужой. И мне, и моему дому. Знала бы Марина, что я чувствую – ни за что бы к Альке ревновать не стала. А так… Пусть! Пусть ревнует. Мне сорок шесть, а я до этих пор и не в курсе, как это сладко. Как это нужно даже самому крепкому, самому уверенному в себе мужику.
Я блаженно зажмурился, вспомнив, чем закончилась Маринкина вспышка ревности… Если так дело пойдет и дальше, то наши разговоры о детях перестанут быть разговорами. Во второй раз мы вообще забыли о презервативе, и она не отпустила меня, даже когда я в последний момент сообразил, что надо хотя бы выскользнуть... Я будто спятил, когда понял, что мне дали зеленый свет. Это совершенно невозможное чувство – знать, что женщина хочет с тобой продолжения… Так хочет, что не может тому противиться. Хотя еще пару часов назад утверждала, что мы не должны спешить. И вот, передумала…
- Так вышло.
- Ну-ну. Тогда и меня обними, что ли.
Алька потянулась ко мне, а я шарахнулся от нее в сторону, как от чумной. Она удивленно вскинула брови.
- Мы дальше сами справимся, да, Димка?
- Ты что… ты что, выпроваживаешь меня, на ночь глядя?
Было только восемь часов. Для Альбины – пустяковое время. Раньше она в эту пору только наряжаться начинала на какую-нибудь тусовку. Меня всегда это бесило. Я только-только приходил с работы. Хотелось побыть с семьей. А Альбине совсем другого хотелось. Да и плевать, в прошлом это! Теперь-то я знал, что может быть по-другому.
- Только восемь часов, Альбин. Впрочем, если хочешь, можешь остаться. Только это будет в последний раз.
- Что так?
- Не сейчас, ладно? – поморщился и, повернувшись к внуку, заметил: – Смотри, что я тебе привез…
- Это что?
- Такая турецкая пастила. Сейчас попробуем… Ставь чайник, а я пока в душ.
Вымылся. Обмотав бедра полотенцем, я пошел к себе одеться. В спальне царил полумрак. Я включил прикроватный светильник, открыл дверь в гардероб и… Замер. На пояс легли женские руки и тут же четким выверенным движением скользнули вниз, развязывая узел. Полотенце упало к ногам. Пальцы сжались на полувозбужденном члене. И все так быстро, главное, что я и опомниться не успел.
- Прекрати! – дернулся, отстранился… Отчего прижавшиеся было к ямке на позвоночнике губы соскользнули вниз по спине.
- Ну, что ты дуришь, а?
- Я не дурю, Аля! Я просто не хочу тебя. Не хочу больше. Как это еще тебе объяснить?
Резким движением я открыл ящик комода, выдернул трусы и натянул на голую задницу, ничуть не смущаясь бывшей.
- Так и не скажешь, - голодный взгляд прошелся по моему стояку. Он теперь со мной случался с завидной регулярностью, стоило только подумать о Марине.
- А ты до сих пор веришь, что все мои эрекции в твою честь? Поверить не могу… Каким идиотом ты меня, должно быть, считаешь, раз даже не поняла, что все… все, Аля! Ушел твой поезд.
Она действительно не понимала. Это читалась в глазах. Альбина улыбнулась, надула губы, и в ее возрасте… да в сложившихся обстоятельствах это смотрелось смешно! А потом, будто этого мало, еще и к кофточке своей потянулась.
- Ну же… Хороший мой, иди к мамочке. Ни с кем тебе лучше не будет…
- Да что с тобой не так?! – заорал я. - Прекрати! Не ставь ни меня, ни себя в идиотское положение! Я другую женщину люблю, понимаешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Моргнула. Искривила рот в болезненной странной гримасе.
- Эту свою… секретаршу, что ли?
- Да какая разница, кого?!
- Ты прав. Никакой… Ты что… у вас действительно все серьезно?
Нет! Это уже не смешно… Я надел штаны, футболку.
- Что тебя смущает? Мы взрослые люди.
- Она совсем не в твоем вкусе!
- В моем! На сто процентов в моем. Жаль, что я только сейчас это понял. А теперь, Аль, поезжай домой, правда. Как-то неправильно, что ты здесь.
- Зазноба ревновать будет?
- Будет, – кивнул я. – Ты, наверное, не поверишь, но будет. И на будущее, Аль, давай теперь так – ты бабушка Димки, но на этом и все.
- Думаешь, я вот так просто подпущу к внуку девку с улицы?! Ты, наверное, не в себе!
- О как! И с каких пор ты так сильно переживаешь о его судьбе? Позволь спросить?!
Альбина побагровела.
- Не тебе меня упрекать!
- Не тебе судить о том, с кем ему будет лучше! Они с Мариной прекрасно ладят, понятно? Пацану мать нужна. Нормальная мать, а не тетя, которую он видит только по телевизору!
- Внука я ей не отдам! Я тебя… я тебя уничтожу, если потребуется! Связей у меня хватает. Ты знаешь.
А вот это уже что-то новое. Я даже восхитился такой наглостью! Вздернул брови и, сложив руки на груди, подпер задницей злосчастный комод.
- Что? Правда? Так и уничтожишь? Ну-ну… Попробуй. Но ты ж понимаешь, мне в грязи валяться – не привыкать. Я и сам из грязи, как ты неоднократно замечала. А вот как будешь ты выкручиваться, когда в ответочку прилетит – не знаю. Что твои зрители скажут? М-м-м, Альбина?
- Ты мне угрожаешь?! – еще сильней побагровела та.
- Угрожаешь мне ты. А я тебя просто предупреждаю, что в этот раз не стану молчать. Однажды я уже поступил по-мужски, позволил тебе выйти красиво из некрасивой, в общем-то, ситуации. Но если ты хочешь войны… Я тебе ее устрою. Можешь даже не сомневаться!
Алька стиснула кулаки, сглотнула и, не найдясь с ответом, фурией выскочила из комнаты. Вот и хорошо. Вот и ладно… Я выключил свет и отправился на поиски Димки. Мы как раз устроились за столом, когда входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за Альбиной. Я покосился на Димку. Тот даже бровью не повел. Сидел на своём стуле, пил чай и деловито размазывал мед по тосту, который сам и пожарил.
- Что? Так ничего и не спросишь? Ты ж, небось, слышал все…
- Что тут скажешь… У тебя, наверно, любовь.
Как-то неожиданно Димка… мой маленький Димка выделил самое важное. Я откашлялся. Хмыкнул. Сунул в рот пастилу и вот теперь понял, почему внук предпочел ей бутерброд. Гадость какая-то… А впрочем, я ее в аэропорту покупал. Впопыхах. Схватил первую попавшуюся коробку, чтобы совсем с пустыми руками домой не ехать.
- Так ты не против, чтобы Марина сюда переехала? С дочкой… У нее дочка есть. Даша. Ей пятнадцать.
Димка долго молчал. Водил пальцем по вышитым на скатерти цветочкам. Сопел…
- А мне не надо будет переезжать? Ну… к маме, там, или Але?
- С ума сошел?! – я даже вскочил. – Об этом не может идти и речи! Как тебе такое в голову пришло только?! Я же… я же тебя люблю, Димка. И Марина любит… Еще не так сильно, как, скажем, мать, но вы ведь и знакомы сколько?
- Всего ничего, - тяжело вздохнул тот.
- Вот именно! А когда она тебя узнает получше, полюбит еще сильней.
- Ну, так уж сильно не надо.
- Это еще почему?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Димка поморщился и, как будто это я был восьмилетним ребенком, терпеливо мне объяснил:
- Не хочу ее у тебя увести. Это ж неправильно будет.
Я открыл рот. Закрыл. Где-то в животе зародился смех и полез наружу. Но я понимал, что должен его сдержать. Что от этого много чего зависит.
