Его рука скользнула вниз по моей спине, задержавшись опасно близко к пятой точке.
— Значит, у меня появился шанс? — Его лицо оказалось слишком близко, губы почти соприкасались с моими.
Я засмеялась и, не раздумывая, прижала ладонь к его лицу, закрывая рот и нос, а затем легко нажимая, чтобы немного отодвинуть его от себя, всё так же посмеиваясь.
— Никогда, Куп.
Я выскользнула из его рук и скрестила руки на груди, ясно давая понять, что продолжения не будет.
— Куп, значит? Прозвища — это шаг в правильном направлении.
Я закатила глаза, специально демонстративно, и с протяжным вздохом подтолкнула его к двери.
Смех Купера звучал ещё некоторое время, пока он не исчез за стеклянной дверью.
Только он замолк, как на веранду вышел Брент и аккуратно закрыл за собой дверь.
— И что это было? — спросил он, кивнув в сторону дома.
Я пожала плечами.
— Думаю, кто-то подмешал что-то Куперу в утренние хлопья.
— Хорошее у вас общение, значит?
Брент прошёл мимо меня к перилам и опёрся на них локтями, вглядываясь в тёмную даль.
Я не знала, подойти к нему или нет. Его поза была напряжённой, будто он сердился.
— Ты и его тоже поцеловала? — вдруг спросил он.
Вот так. Без прикрас. Брент злился из-за моего поцелуя с Уэйдом. И я не могла его винить. Будь ситуация обратной, я бы тоже бесилась.
«Прямо как тогда, когда ты поцеловала Трэвиса, прекрасно зная, что Райли это увидит...»
Заткнись, мозг. Да, я сделала это специально. Тогда я хотя бы знала, что она смотрит. В этом и был смысл. Я также была уверена, что Трэвис ко мне ничего не чувствует, так что этот поцелуй для него не значил ровным счётом ничего.
А вот прошлой ночью всё было иначе. Я испытывала чувства к Уэйду. Мы поцеловались вдали от остальных. Пусть и случайно, но мне это даже нравилось. Ведь у меня были чувства и к Бренту, а я не хотела причинять ему боль.
Если кто-то узнал об этом поцелуе, значит, рассказал только Уэйд. И от этой мысли его страсть вдруг потеряла вес, если он действительно хвастался перед остальными.
Я думала, Уэйд выше этого.
— Ну, раз для него это было так о-очень важно, что он не удержался и растрепал вам всё, — фыркнула я, резко развернулась и зашагала прочь с террасы, пока не натворила глупостей. Например, не ворвалась в дом, чтобы наорать на него. Или, что ещё хуже, не выставила его прямо сейчас.
Я прошла уже полпути, когда Брент догнал меня и схватил за локоть. Я резко остановилась, вспыхнула и, не задумываясь, со всей силы наступила ему на ногу.
Он вскрикнул, но тут же отпустил мою руку, как я и хотела. Я продолжила марш наверх, пока позади раздавались его негодующие проклятия.
— Чёрт, Ники, может ты хоть на секунду успокоишься?
Я поклясться могла, что в этот момент моя голова повернулась на все триста шестьдесят градусов, как в «Изгоняющем дьявола». Но вместо проклятий я извергала слова ярости:
— Не смей говорить мне «успокойся»! Это нелепо! — Я вскинула руки к небу, словно там, над головой, были камеры... Хотя нет, камеры сейчас как раз торопились догнать меня. — В этом весь замысел, да? Вы хотите так запутать мои чувства, чтобы я сломалась? Вы привезли меня сюда не ради «искупления вины», а чтобы растоптать, раздавить, уничтожить всё, что у меня осталось?!
Съёмочная группа уже опередила меня и снимала мою истерику крупным планом. Я резко повернулась к ближайшей камере.
Я повернулась и, глядя прямо в объектив ближайшей камеры, выплюнула:
— Ну что ж, мать вашу, поздравляю. Вам это удалось.
Прежде чем я успела сказать что-то ещё, передо мной возник Брент, загораживая собой камеру. В его глазах не было ни раздражения, ни злости. Только мягкость, от которой у меня внутри всё перевернулось.
— Эй. — Он протянул руку. — Пройдёмся?
Я смотрела на его ладонь всего секунду, прежде чем вложить в неё свою. Кажется, он выдохнул с явным облегчением.
Ну, хоть камерам теперь будет сложнее снимать. Правда, одному бедолаге всё равно придётся пятиться перед нами задом.
Брент повёл меня вниз по длинной подъездной дороге подальше от дома. Я мысленно обругала его за заботу о съёмочной группе. Мог бы увести меня в место, где им было бы сложнее нас снимать.
Мы молча шли какое-то время, пока он, наконец, не нарушил тишину:
— Слушай, я знаю, ты злишься на Уэйда...
Я громко фыркнула. Он не обратил на это внимания
— И хотя мне, наверное, стоило бы радоваться, что сейчас он у тебя не в фаворитах и что сегодня вечером ты, скорее всего, его выгонишь, я не хочу играть в такие игры.
Он сделал паузу, ожидая моего ответа, но я промолчала. Мне было интересно, что он скажет дальше.
— Он ничего не говорил, ясно? Из всех парней в доме только он ни разу не упомянул об этом. Как бы Купер его ни пытал, Уэйд молчит. Даже не говорит: «Я не из тех, кто разносит подробности».
Его слова заставили меня замереть.
Я застыла. Я хотела ему поверить. Хотела поверить, что Уэйд, которого я начала узнавать, не стал бы так поступать.
— Если он не рассказывал, тогда откуда все узнали?
Брент снова двинулся вперёд, и мне понадобилось несколько шагов, чтобы догнать его.
— Мы сами увидели.
— Что?
Нет, я не могла ослышаться. Когда мы целовались, никого не было рядом, кроме операторов. Все остальные оставались внутри бара.
— Я не понимаю, — честно призналась я.
— Никто не заметил, как ты выбежала, кроме меня и Уэйда. И когда он сказал, что это из-за него и что пойдёт за тобой, я... — Брент провёл рукой по лицу. — Я хотел сам тебя догнать, но мне показалось, что по мужскому кодексу он должен завершить то, что начал на танцполе.
Он покачал головой, будто злясь на самого себя.
— В общем пока ты уходила, а он шёл за тобой, остальные начали замечать, что нас становилось всё меньше. Я задержал их настолько, насколько мог, надеясь, что Уэйд успеет всё выяснить, но парни не дураки. Они и сами поняли, что оставлять вас двоих наедине — это не к добру.
— Кто повёл остальных за собой? — спросила я, уже зная ответ.
— Купер.
— Мы застали только конец, но... Этого хватило.
В его голосе звучала боль, и мне в очередной раз захотелось проклясть это чёртово шоу. Как я должна была не причинять никому боль?
Я крепче сжала его ладонь, сплела наши пальцы вместе.
И они идеально подошли друг другу.
Вот же ж дерьмо... Ну вот, теперь всё стало ещё сложнее...
— Брент, прости, что тебе пришлось это видеть. И прости, что это шоу оказалось сложнее, чем ты рассчитывал.
Брент издал низкий звук. Нечто среднее между смешком и стоном.
— Так что я пойму, если ты захочешь махнуть на всё рукой и вернуться в Калифорнию. Я слишком сложная. Ты не заслуживаешь столько драмы...
— Стоп. — Он перебил меня. — Я пришёл сюда прекрасно понимая, во что ввязываюсь. Я просто не знал, насколько ты мне понравишься. И насколько я буду ревновать. — Он шагнул ближе, его рука скользнула к моей талии, притягивая меня к себе. — Но теперь, кажется, я понял, что делать.
— Да ну? — Я вскинула бровь с лёгким сомнением.
— Ага.
Он наклонился к самому моему уху и прошептал:
— Мне просто придётся поднять ставки.
От его хриплого голоса и твёрдого, подтянутого тела, прижимающего меня к себе, я растаяла.
Всё остальное — камеры, злость, вспыхнувшая несколько минут назад, вылетело из головы. Осталось только одно: стоящий передо мной Брент, который был невероятно притягательным в этот момент.
Когда его губы коснулись кожи под моим ухом, я пропала.
В этот миг я принадлежала ему.
Ветер дул со стороны Брента, обволакивая меня его запахом. Соль, вода, солнце. Он словно пропитался океаном, проводя так много времени на доске.
Брент чуть отстранился, но только затем, чтобы легко коснуться уголка моих губ.
— Ну что, как тебе моя игра? — Его голос звучал низко и с нескрываемым желанием.
