с усопшим.
— Откуда ты знаешь?
— Сяо[18] Ай, видео, демонстрирующее твое снайперское искусство, да еще под градом, обошло весь интернет. Ты бы расстроился, если бы я его не посмотрел. Спорим, еще тебе желательно знать, кто был тот русский господин. Что-то еще?
— А он русский? Пока что мне нужны только имя и адрес тайваньца. И наличные.
Ай Ли указали на бардачок, где он нашел пачку евро в мелких купюрах и новенькую «Беретту Шторм»: компактную, добротную, с двенадцатизарядным магазином.
— Хватит?
Он запихнул деньги в карман и вернул пистолет.
— Ствол не нужен? — удивился Галстук.
— Сейчас только деньги.
— А потом?
— Пока не знаю.
— Так, значит, я свой долг не погасил? easr Увы, пока нет.
— Есть где остановиться?
— Найду что-нибудь.
«ей Ты медийная личность, Ай Ли. Повсюду полиция рыщет с пятью фотографиями твоей спины. Сам посмотришь, когда где-нибудь заляжешь.
— Фотографии моей спины?
— Вокзал в Турине, фонтан Треви, Пиза…
— У них есть мое лицо?
— Пока нет.
Ай Ли улыбнулся:
— А ты что потом будешь делать?
— Могу позвонить в полицию. Могу не позвонить.
— Приятно было повидаться с тобой, Галстук.
— Приятнее, чем с Поли и Царем?
— Я знал, что они не пропадут, уйдя со службы. Насчет тебя уверенности не было. Рад, что ты в порядке.
— Ах, получается, что в моей жизни есть некоторый смысл. Спасибо тебе.
Машина вернулась в Рим, петляя с одной улочки на другую, и остановилась на Пьяцца дель Пополо, на северной стороне старого города. Вокруг египетского обелиска, как всегда, толпились туристы.
— Тайваньский господин живет там, дальше, возле Санта-Мария-дель-Мираколи. Друзья зовут его Питер, для всех остальных он мистер Шан. Торговец оружием с хорошими связями. Раньше был старшим сержантом в твоей родной армии, потом переехал в Европу, сменил поприще и разбогател.
— Какие виды оружия? Большое, маленькое?
— Американцы ведь кое-что Тайваню не продают, верно? Так что мистер Шан имеет дело с американскими дилерами или добывает это кое-что кое-где еще, — пояснил Галстук. — На месте не сидит, я его с трудом отследил. Но имей в виду: если я смог его найти, его смогут найти и другие.
— Как мне к нему попасть?
— А тебе надо? Может, просто стукнешь ему в окно винтовкой?
— А что, недурная идея.
— Все улажено. Скажи охраннику, что ты Ай Ли, друг Галстука.
— Так он меня примет? Ты молодец.
Мистер Питер Шан. Интересно, каким иероглифом обозначается Шан, подумал Ай Ли.
Четырехэтажный дом, которому, похоже, лет двести. Шан занимал квартиру на четвертом этаже. В цокольном этаже по обеим сторонам от входа, подобно стражникам, стояли два крепких охранника. Еще там были двое в черных костюмах, у каждого в ногах черный адвокатский портфель; эти так крепко спали, что почти съезжали со стульев.
Охранники преградили ему путь. Он подавил желание поинтересоваться, не сдаются ли здесь комнаты.
— Я к мистеру Шану.
— Вы кто?
Он на ходу сочинил:
— Его племянник, проездом с Тайваня.
Похоже, это сработало. Двери лифта распахнулись на четвертом этаже, и перед ним предстал человек, лицо, которого он видел сквозь прицел, улыбающийся той же самой улыбкой Чжоу Жуньфа.
— Добро пожаловать, блудный племянник.
Апартаменты Шана, по выражению Галстука, являли собою образчик скромной роскоши. Квартире была не одна сотня лет: огромные комнаты, потолки, настолько высокие, что на Тайване тут сделали бы два этажа, поделив на шестнадцать крошечных квартирок. Здесь были стулья с высокими спинками, какие можно увидеть только в фильмах о европейских аристократах, портьеры, казавшиеся толще одеял, и ковры с таким пышным ворсом, что в них тонули ботинки. На стене висела огромная картина маслом, изображающая битву при Лепанто. Хрустальные канделябры, неразожженный камин; слуга в белых перчатках подал чай.
— Итак, почему я впустил вас? — задал риторический вопрос Шан; он уселся напротив Ай Ли, положив ногу на ногу и выставив напоказ удобные туфли без каблуков. — Я видел на камере, как вы подошли. Я бы принял вас, как бы вы ни назвались — племянник, внук, да кто угодно. Но почему? — Старик вопросительно приподнял бровь и продолжил: — Одна из причин в том, что вы нахал. Мне нравятся нахальные молодые люди. — Старик качнул в сторону Ай Ли носком своей броской туфли. — Я слышал, что вы зарабатываете здесь на жизнь, готовя жареный рис. Кухня в вашем распоряжении, холодный рис в холодильнике, яиц полно. Не соблаговолите?
Озадаченный просьбой, Ай Ли кротко проследовал в кухню за слугой. Еще одна громадная комната, окна по обеим сторонам, десять метров рабочей поверхности, всевозможные сковородки на стенах. Он выбрал вок и взял у слуги яйца и рис, потом заглянул в холодильник. Зеленый лук, как и ожидалось.
Откуда Шан узнал про жареный рис?
Приготовить жареный рис несложно. Просто нужна практика, говаривал Дедуля. Растительное масло, яйца, потом рис, быстро перемешать. Он работал левой рукой: правая еще не совсем восстановилась. Рис подпрыгивал в воздухе; слуга улыбался, наблюдая за ним.
Посыпать зеленым луком, поперчить, и готово.
— Отобедаем вместе, — сказал ему Шан. Что они и сделали: старик и молодой человек стали есть столовыми ложками жареный рис.
— Ох, как мне этого не хватало, — сказал Шан.
— Вам его подадут в любом китайском ресторане в Европе.
— Эю не то.
Слуга принес чай. Также китайский.
— Вероятно, вы несколько удивлены. Как хозяин, я начну первым. Расскажу вам, что могу, но я не могу рассказать всего. Вы должны понять. Пабло — кажется, вы зовете его Галстуком? Потому что у него длинная шея? — он рассказал мне, что вы спрашивали обо мне. Не вините его, в наши дни люди чего только не делают ради денег, а у него, как вы знаете, денег нет. И я сказал, что если вы ищете меня, то можете и зайти. Отведайте чаю.
Ай Ли последовал совету. Чай оказался превосходным.
— Когда вы застрелили Чжоу Сехэ, я ожидал второй пули, для себя. Но вы не застрелили меня. Однако я принял вас не поэтому. Там, в… вы где живете? — Шан повернулся к слуге.
— Манарола, — почтительно отозвался тот.
— Ах да, очаровательная маленькая бухта. Жаль, что столько туристов, я бы там поселился на пенсии. Там, в Манароле, кто-то пытался убить вас, кто-то, кого вы считали другом. Должно быть, это было ужасно, и победа не принесла вам удовлетворения. Радоваться, что выжил, но оплакивать побежденного врага. — Старик отсалютовал ему чашкой. — А теперь вам нужно узнать, кто отдал приказ убить вас, и вы пришли ко мне. К сожалению, сугубая конфиденциальность играет жизненно важную роль в моей работе. Посему мне
