курсе твоих похождений? Предупреждаю, я капец как занят: перенастраиваю камеры на главной площади перед празднованием Дня основания Единого государства. Так что вали, если это ерунда.
— Привет, Джейк! А я тебе три самых вкусных сэндвича принесла, — с надеждой улыбаюсь неприятному парню. — Ты наверняка голоден, правда? А у меня совсем пустяковая просьба для такого крутого спеца, как ты: мне всего лишь нужно, чтобы ты нашел того же самого 721 истребителя. Пробей, где он сейчас, что делает. Для тебя, уверена, эта задачка на пару минут. Колин говорил, ты взламываешь сложнейшие базы данных просто ради забавы! Может, тебе еще что-нибудь принести? Еще еды или какие-нибудь сладости? Что ты любишь?
Джейк хмыкает, расслабленно откидывается на спинку стула и самодовольно произносит:
— О, 721, говоришь? Ну, найти его, может, и не проблема, хотя гарантий никаких не даю. Для представителя женского пола ты удивительно логично и рационально мыслишь. Сэндвичи – это правильно, иначе я бы тебя уже выставил за дверь. Но за поиск… Хочу еще десять пачек лакричных червячков, и тогда, быть может, я покопаюсь в этих базах данных.
— Ты серьезно? Где я их столько возьму?
— Да мне параллельно. Либо десять пачек мармелада, либо я и пальцем не пошевелю.
— Ладно, — мрачно взглянув на парня, я иду обратно к двери. — Но чтобы к моему возвращению ты всё уже нашел.
— По рукам, — фыркает он, раздраженно щелкая мышью. Экран вспыхивает, а его пальцы начинают бешено стучать по клавишам.
Спустя полчаса, обежав все пять этажей центра управления, запыхавшись и скупив в автоматах все упаковки с этими дурацкими мармеладками, я возвращаюсь в подвал. Джейк сидит злой, недовольно бормоча что-то о "защите" и "непонятных блоках".
— Бесполезно. Пусто. Все его следы тщательно скрыты. Последнее упоминание – выполнение задания на -3 уровне. А дальше – провал. Ни в одной базе ничего нет. И знаешь что? Вали отсюда. Достал меня уже твой 721-й, вечно с ним какие-то проблемы! Если я попробую проникнуть глубже, меня разоблачат и уволят. Или даже хуже…
Пачки со сладостями валятся из рук. Чувство безысходности подступает к горлу, сжимая его в тиски.
— Джейк, как же так? Ты же гений, хакер! Взломай эту проклятую защиту, сделай хоть что-нибудь! Я заплачу, сколько скажешь! Хочешь самый навороченный компьютер? Или… да что угодно! Пожалуйста, помоги!
— Проваливай, — огрызается он, жестом указывая на дверь. — Я же сказал, это не мой уровень. Если такая умная, взламывай сама. Тебе-то ничего не будет, максимум папочка пальчиком погрозит, а меня посадят! Уходи из моего техотдела, пока я не позвонил Колину. Он будет в восторге от новости, что ты пытаешься проникнуть в базы данных.
Раздавленная и опустошенная, я вылетаю из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. И, задыхаясь от рыданий, оседаю на ледяной бетонный пол в унылом подвальном коридоре.
Неделя тянется бесконечно, превращая меня в бледную тень. Автоматически улыбаюсь родителям, механически выполняю задачи на работе, но в душе бушует неутихающий шторм. Гнев, страх, отчаяние – всё слилось в жгучую смесь. Ещё и эти чёртовы охранники сводят меня с ума. Я исчерпала все способы: провоцировала, подкалывала, всячески пыталась вывести их из себя, игнорировала, даже думала сбежать ночью из дома, но эти амбалы без устали дежурят у двери в мою комнату и под окном. Какую же дурацкую ошибку я совершила, недальновидно пошутив в тот злополучный первый день! Ведь сама лишила себя шанса на побег! Не понимаю, когда они вообще находят время для сна…
Ещё одно утро. В управлении переделываю всё за час, допиваю третью кружку крепкого кофе и вновь, точно одержимая, открываю голограф. В который раз ввожу: «Истребитель 721». И в ответ – пустота. Проклятье! Так и хочется разбить об стену это бесполезное устройство, да и кружку заодно! Но я лишь сильнее сжимаю её в руках и делаю ещё один глоток. Как же так? Почему я, привыкшая всегда добиваться своего, не могу найти хоть что-то, хоть малейший след?
Внезапно дверь широко распахивается, и, подобно тёплому лучу солнца среди тёмных туч, в офис врывается Софи. Её лимонное платье, яркое и пышное, развевается, пока она мчится ко мне с ослепительной, счастливой улыбкой.
— Лина! Как же я по тебе соскучилась! Бежим скорее в комнату отдыха, поболтаем за чашечкой кофе! — она хватает меня за руку, и я, словно марионетка, покорно следую за ней.
Мы садимся за столик, я грею руки о тёплую кружку, а Софи без умолку рассказывает о своих романтических приключениях. О том, как они с Марком провели незабываемую неделю: гуляли в парке, наслаждаясь трелями птиц, бегали по берегу моря, бросаясь друг в друга песком, обнимались в уютном кафе, попивая ароматный раф. Как он подарил ей изящный браслет с крошечным кулоном-сердечком, и как они смеялись и танцевали под тёплым весенним ливнем.
— А вчера… О, Лина, это было похоже на сказку! — её глаза сияют от счастья, и она наклоняется ближе, понижая голос до шёпота. — Он привёл меня на крышу, там горели свечи, сияли звёзды, а какой мягкий и тёплый был плед, и… ну, ты понимаешь… Было так жарко, так хорошо! Как будто всё вокруг растворилось, и остались только мы вдвоём. Марк такой… Такой нежный, такой весёлый, такой страстный, но в то же время… Ох, я даже не знаю, как объяснить! Это как будто ты паришь в облаках, но совсем не боишься упасть.
Я киваю, изо всех сил пытаясь изобразить улыбку, но внутри все сжимается от боли. Рада за нее, искренне рада. Но ее безграничное счастье – жгучая соль на открытую рану. Почему у них все так легко и просто? Почему им можно все, а мне — шиш с маслом? И внезапно, как озарение, в голове вспыхивает мысль: Марк! Ведь он – самый близкий друг Кайла, и наверняка что-то знает!
— Софи! — вскрикиваю я, судорожно хватая её за руку, едва не опрокидывая наши кружки. — Хорошая моя, позвони Марку. Прямо сейчас, пожалуйста! Спроси про Кайла: где он, что с ним.
— Лина, что с тобой такое? Что стряслось? — подруга смотрит на меня с неподдельным испугом. — Успокойся, ты вся дрожишь.
— Это очень важно! — я сжимаю её ладонь ещё крепче, мои
