Брент нахмурился.
— Подожди минутку. Ты что же думаешь, что я такой мачо, себялюбивый слизняк, который побежит жаловаться в агентство, если ты бросишь меня?
— Нет, я…
— Нет, черт побери, я не такой. И меня не устраивает сравнение с какими-то недоношенными ублюдками, которых ты по своей глупости когда-то признала симпатичными.
— А меня не устраивает, что ты загоняешь меня в угол только потому, что не в силах противиться своему либидо, — отразила она выпад, уязвленная его заявлением.
— И еще меня не устраивает, что ты постоянно говоришь мне о том, будто я значу для тебя меньше, чем мой заказ. Я думаю, пришло время поставить меня на первое место!
Марла вскочила на ноги.
— Ты никогда не поймешь этого, не так ли? Ты, наверное, свалился с одной из своих обожаемых гор прямо мне на голову! Повторяю еще раз, я не позволю тебе разрушить то, на что я потратила годы.
— На что ты потратила годы? Ты продаешь то, что не делаешь сама, продаешь людям, которым это не нужно и которые не могут позволить себе купить это? Ты позволяешь другим диктовать, с кем ты должна, а с кем не должна проводить свое свободное время? Ты подчиняешься каким-то своим писаным и неписаным…
— Хватит, по-моему, я услышала достаточно! — в бешенстве воскликнула она. Ее трясло, она никогда в жизни не была так зла.
— Ну нет, я думаю тут можно сказать еще очень много, — ответил Брент, встав с коробки и медленно приближаясь к ней.
— Я не собираюсь выслушивать лекции о том, как надо жить, особенно от человека, который постоянно лазает по горам и ходит по волнам и которого невозможно найти именно тогда, когда он больше всего нужен!
— Прекрасно! Тогда почему бы тебе не вернуться к своим бумагам и расчетам. Ведь это единственное, что имеет для тебя значение, разве не так?
— Ты не понимаешь, что имеет для меня значение. Брент, мы не можем жить так, словно участники двух волейбольных команд по разные стороны сетки. Некоторым из нас, чтобы выжить, необходимо много работать и вести себя благоразумно. А это значит, — резко сказала она, — что ты не можешь, словно маленький ребенок, получить от жизни все, чего только не пожелаешь… включая меня.
Они молча посмотрели друг на друга. Брент выглядел так, будто получил пощечину. Марла со страхом подумала, что больше не выдержит и ни секунды не устоит на ногах. Брент отшатнулся назад и в волнении провел рукой по волосам. Он и не думал, что способен так разозлиться на кого-либо. Теперь он понял, что за последние три года забыл не только восхитительную прелесть женского тела, но и что-то еще. Любовь к женщине иногда может причинять безумные душевные муки. И единственный человек, который может исцелить его, — это все та же женщина.
Неожиданно, в первый раз после смерти Кати, Брент почувствовал, что готов заплакать. Он до боли стиснул зубы. Полным ненависти взглядом он посмотрел на Марлу. Как она могла сказать ему такое после того, как он поделился с ней самым сокровенным, объяснил, как трудно ему было вновь открыться женщине?
— Что за проклятие лежит на мне! Почему первая женщина, к которой я испытал глубокие чувства после смерти жены, оказалась говорящим бизнес-роботом? — грубо выпалил он, отвернулся от нее и пошел к выходу из кладовой.
— Мне все еще нужны образцы вашей продукции…
— Просто уходи, — устало сказал Брент. Он остановился около дверей и, не оборачиваясь, сказал: — Позвони Найджелу или попроси еще кого-нибудь из работников помочь тебе. Это моя компания, и я не хочу тебя видеть здесь, сейчас. — Он открыл дверь и растворился в коридоре.
Марла в оцепенении уставилась на дверь, не в силах пошевелиться, чувствуя себя совершенно разбитой. Прошло еще много времени, прежде чем она окончательно осознала его слова. Да, клиент, который так ей нравился, клиент, для которого она старалась изо всех сил и с которым они неплохо ладили, только что прогнал ее из своей компании.
Она дрожащими руками собрала свои вещи с пола и медленно побрела по коридорам «Вентуры» к главному выходу. Сев в машину, она вставила ключ в зажигание, но не повернула его, все еще пытаясь разобраться в произошедшем. Она чувствовала, с какой болью дрожит все внутри у нее. Наконец, не выдержав, она прижала руки к лицу, и странный звук, больше похожий на вопль раненого животного, сорвался с ее губ. Марла старалась не расплакаться, она никогда не плакала, она всегда была самой стойкой в своей семье, она научилась смотреть в лицо трудностям, сохраняя при этом спокойствие и уверенность в себе.
Она завела машину и развернулась на стоянке возле «Вентуры». Она часто и глубоко дышала, крепко стиснув зубы, не позволяя себе расслабиться, запрещая себе утонуть в успокоительной влаге слез. Как она могла натворить такое? Что заставило поссориться с ним, отвечать на его ласки, дать ему столько поводов быть злым на нее? Дорога плыла у Марлы перед глазами, поэтому при первой же возможности она остановилась. Рядом было небольшое кафе. Марла зашла в кафе и заказала себе кофе.
— С вами все в порядке, леди? — с беспокойством спросил кассир, когда она расплачивалась за кофе.
Марла ничего не ответила и, забрав свой кофе, вернулась обратно к машине. Сев за руль, она сделала большой глоток горячего напитка, словно надеялась, что жгучая боль во рту поможет ей вернуться в реальность. Ну конечно, она обожгла язык. Она замерла и с силой хлопнула ладонью по горящим губам, почувствовав, как две большие тяжелые слезы скатились по щекам. Что, черт побери, она себе позволяет?
Вернувшись в агентство, она позвонила Найджелу и попросила подготовить образцы товаров, сообщив, что Вернон заедет за ними. Голос его показался ей немного смущенным, но Марла решила не обращать на это внимания, ссылаясь на его простуду. Вернон же выглядел ошеломленным, когда она сообщила ему, что будет лучше, если он сам поедет в «Вентуру» и заберет все, что нужно, у Найджела. Она сделала все возможное, чтобы никто не заметил ее настроения, а потом, закрывшись в своем кабинете, до конца дня пыталась сохранить свою маску.
Марла с трудом узнавала себя в той фурии, которая с бешеной злобой и оскорблениями обрушилась на Брента. Она не могла вспомнить, чтобы хоть когда-нибудь, хоть с кем-нибудь так вела себя. Также она не могла простить, в каком удовольствии отказала себе, сказав ему «нет». Она была нормальной, здоровой женщиной, без каких-либо отклонений, но никогда прежде Марла не испытывала таких сильных и всепоглощающих чувств в объятиях мужчины, как сегодня. Она вспоминала прикосновения его губ, ласковый шепот, нежные руки на ее груди и выражение любви и счастья на его лице, когда он дотрагивался до нее. Ни один мужчина никогда в жизни не заставлял ее чувствовать себя такой желанной.
