я и уже смелее подалась к нему.
– Не хочешь мне ничего сказать?
Я вздрогнула. Голову как тисками сжало, а горло перехватило. Сердце подскочило и полетело вниз, а под одежду пробрался холод.
– Ч-что? – спросила, запнувшись.
Он улыбнулся.
– Ничего.
Отпустил меня. Жестом показал официантке на цветы, потом подвёл меня к моему месту и помог присесть. Крохотные морщинки в уголках его тёмных глаз выдавали хорошее настроение, и страх отступил. Боже! Я должна ему сказать, иначе с ума себя сведу. Только если он имел в виду не прерванную беременность, что тогда?
– О чём я должна тебе сказать, Карим? – Я удержала его за руку.
– Я не говорил, что ты должна мне что-то сказать.
А ведь и правда не говорил.
Чего-то не хватало. Опустила взгляд на наши пальцы и вдруг поняла – перстня. Он лежал дома, в бархатном мешочке. Как это вышло, не знаю – переплела наши пальцы. Язык стал тяжёлым и неповоротливым, а глаза – влажными так быстро, что я не успела взять чувства под контроль.
– Хочу, – призналась тихо. – Я тебе вчера соврала.
– Соврала?
Я кивнула.
Карим присел перед моим стулом на корточки и посмотрел пристально.
– Я не просто так вчера про девочку спросила. Я… На детской площадке гуляли дети, Карим. Три мальчика и маленькая девочка. И я вдруг… – Голос дрогнул, слёзы покатились по щекам.
Я чувствовала себя последней идиоткой, но ничего не могла с собой поделать.
– Я вдруг представила, что это наши мальчики. И девочка тоже наша. Такая тоненькая, тёмненькая, с огромными карими глазами. И что все они в саду дома, который ты построил. Представила, что испекла булочек, а ещё какао и… Господи, что я несу… – Тихо засмеялась сквозь слёзы.
Карим погладил мою ладонь большим пальцем. Поднялся и, прижав меня, всё ещё сидящую, поцеловал в волосы.
– Замечательная картина. Я подумаю.
– Над чем?
– Как назвать дочь.
Яна
Цветы я держала в руках. Карим хотел положить их на заднее сиденье, но я не дала. Если это и выглядело глупо – пусть.
– Спасибо за ресторан, – поблагодарила, когда мы отъехали.
– Тебе понравилась халва?
– Мне всё понравилась, – сказала я и, помедлив, добавила вполголоса: – Больше всего мне понравилось, Карим, что рядом был ты.
Уголок его губ дрогнул. Усмешка это или намёк на улыбку, я не поняла. Вдохнула запах цветов. Он кружил голову, пьянил надеждой на будущее, на то, что это почти что свидание не последнее.
Только возвращаться в дом не хотелось. Тем более что Мадина наверняка поймёт, откуда букет.
– Ты домой? – спросила я Карима.
Возвращаться без него не хотелось вдвойне. Пусть даже его жена приняла меня, наедине с ней я терялась. Да и как могло быть иначе? Как бы там ни было, она – его жена, хозяйка. Она мать его дочери и, что больнее всего, её беременность нормальная, самая обычная, и скоро она родит Кариму ребёнка. Если бы только было наоборот, и это я бы сейчас носила под сердцем кроху…
Телефон Карима зазвонил. Он нахмурился, взял трубку.
– Да, – ответил довольно резко.
Я отвернулась к окошку, стараясь не вслушиваться. Уже стемнело, на растаявший на тротуаре снег падал новый и превращался в грязь под ногами прохожих.
– Если это так важно, возьми такси и приезжай сама, – ответил Карим. – Я тебя понял.
Я засмотрелась на женщину с коляской. Коляска была нежно-голубая, на женщине – белое пальто, а рядом с ней бело-рыжая собака. Среди одетых в тёмные куртки прохожих она казалась светлым лучиком.
Я вздохнула. Дыхание оставило на стекле влажное пятнышко, женщина с коляской осталась позади.
– Хорошо, скинь адрес, Алия. Приеду, как освобожусь.
Я повернулась к Кариму, посмотрела с вопросом. Но отвечать на невысказанные вопросы было не в его характере.
Спрашивать я не стала. Что звонила Алия, поняла и так, а остальное Карим рассказал бы сам, если бы захотел или счёл нужным.
Пока мы ехали, я пригрелась. Окутанная цветочным запахом, рядом с Каримом не хотела и мечтать о другом. Улицы, прохожие, светофоры, дома и витрины менялись, а несбыточное желание оказаться далеко-далеко не пропадало.
– Жалко, что нельзя уехать на край света, – вздохнула я, когда мы свернули к дому.
– Зачем тебе на край света? Там, скорее всего, нет ни интернета, ни связи. И ресторанов, чтобы ходить на свидания, нет.
– И что?
Карим остановил машину возле ворот. Я положила букет на колени, стала отстёгивать ремень.
– Хочешь сказать, что обойдёшься без интернета и остальных благ?
– А почему нет? Ты бы построил дом, я бы… – Я замолчала. Улыбка получилась грустная.
Он уже всё построил. За окном высился двухэтажный дом, окружённый добротным забором. Сейчас деревья покрывал снег, а летом они были зелёные. И лужайка перед домом тоже. Разве что качелей в саду не было, но по сравнению с остальным это песчинка.
Дотянувшись, Карим открыл дверцу с моей стороны и кивнул на ворота.
– Иди домой.
– А ты?
– Я приеду позже.
***
Карим дождался, когда я зайду за ворота, и уехал. Оставалось принять это как должное. Наверняка я не знала, но подозревала, что он поехал забирать Алию. Наверное, надо было всё-таки спросить, только меня снова подвели неловкость и трусость. Сможем ли мы с Алиёй когда-нибудь опять стать подругами? Сможем ли хотя бы разговаривать нормально?
Как разговаривать о ней с Каримом, я вообще не представляла. Ещё опасалась, что скажу лишнее. Про того же Влада. Тогда Аля меня окончательно возненавидит. А может, лучше пусть ненавидит, чем встречается с этим уродом.
Пытаясь разобраться в собственных противоречиях, я вошла в дом. Цветы оттягивали руки, но эта тяжесть была приятной. Дом казался пустым. Специально заглянула в кухню – темно. В холле включены были только два настенных светильника. В гостиной тоже стоял полумрак, зато работала плазма, причём без звука.
– …да ничего, – услышала я раздражённый голос Мадины. – Конечно. Ты сама подумай. Я похожа на дуру?
Подошла ближе. Мадина сидела в кресле и меня не замечала. Рядом с ней на столике стояла открытая бутылка мартини, нарезанный ломтиками апельсин лежал на тарелочке, в пиале – наколотый лёд. Мадина сделала большой глоток из стакана, слушая кого-то по другую сторону. Налила себе ещё бокал и добавила лёд.
– Я не дам ему…
Тут она увидела меня. Стакан в её руке покачнулся, и пара капель упала на подол платья.
– Я тебе перезвоню, – сказала она и положила трубку.
Мы столкнулись взглядами. Медленно, ничего не говоря, она закрыла бутылку и убрала в бар. Взяла наполненный
