по-свински.
- Увы, Марат Евгеньич, - продолжает разглагольствовать он, - женская натура всегда конфликтовала и будет конфликтовать с мужской, если не держать ее в узде. Чуть ослабишь вожжи - и тю-тю! Считай, тебе сели на шею. И ножки свесили. Так что лучше всего задавать правильный тон с самого начала отношений, а уж жена подстроится под мужний авторитет, как и было задумано природой. Привыкнет со временем и не станет пилить мозги. Только таким образом можно, так сказать, воспитать правильную бабу... ик!.. пардон... жену, с которой получится создать крепкую семью!
Я залпом опрокидываю в себя бокал и наливаю себе еще. И еще. На какое-то мгновение у меня возникает дурное ощущение, что передо сидит крайне убогая карикатура отца из моего подросткового периода. И в который уже раз бескомпромиссно втирает мне свою версию взаимоотношения полов. Реально, ему бы с Дмитрием Вадимовичем дуэтом спеть...
“А я бы среди них оказался третьим, на бэк-вокале”, - понимаю вдруг мрачно.
В голову откуда-то лезут назойливые левые размышления о том, как моя мать могла вообще выйти замуж за такого типа, как Плохишев-старший. Сомневаюсь, что из-за денег. И в то же время не представляю, что она могла его любить. Потому как, сколько ее помню, пока наша семья тянула ярлык так называемой “полноценной”, папаша вечно подавлял ее и не давал лишний раз слова сказать.
Голос Дмитрия Вадимовича продолжает невнятно бубнить где-то на периферии моего внимания, и я ловлю себя на том, что уже пять минут снова таращусь на дно своего бокала. Кажется, седьмого по счету. Блядь, напился, что ли?
Тупо смотрю время на своем телефоне, не обращая внимания на философский монолог увлекшегося тестя. Потом, повинуясь внутреннему импульсу, открываю в мессенджере чат с номером матери и быстро набираю:
“Почему ты вышла замуж за моего отца, мам? Ответь мне честно, как есть. Прошу тебя."
Две галочки, свидетельствующие о прочитанном сообщении, появляются неожиданно быстро. Наверное‚ она поставила приоритетное уведомление на мой контакт. И это чертовски приятно, потому что людей, на которых мне не наплевать, по пальцам можно перечесть.
“Он убедил меня, что является мужчиной моей мечты, - приходит от нее ответ после минутной задержки. - Поймал на крючок страсти и позволил думать, что фантазии о его любви, уважении и верности очень скоро воплотятся в реальность. А после свадьбы шаг за шагом разрушил каждую из этих глупых иллюзий. Я ужасно ошиблась в нем. Между нами не было не только любви, но и даже элементарного уважения. Вот только из ловушки брака с таким влиятельным человеком вырваться без потерь было уже слишком поздно. Я забеременела...”
Черт. Смотрю остановившимся взглядом, перечитывая ее слова снова и снова. Какого хрена у меня такое чувство дежавю, как будто я уже где-то читал подобное? Хмурясь, я барабаню пальцами по столу. Болтливый тесть воспринимает мой жест как косвенное несогласие с его философией и с удвоенным усердием продолжает вещать в пустоту. Снова приходит сообщение от матери.
“А почему ты спрашиваешь? Это имеет для тебя какое-то особое значение? – и через нерешительное многоточие отправляет вдогонку третью строчку: - Я слышала, ты женился, сынок... надеюсь, что по любви...”
И тогда меня прошибает, наконец, острым пониманием, пробившимся сквозь алкоголь.
Маня. Слова мамы чертовски похожи на то, что говорила Маня в своем заброшенном блоге, который я случайно прочитал. И осознание этого оглушает меня так, будто кто-то со всей дури заехал мне битой по лбу.
Глава 33. Что это было?
Акушер-гинеколог, которого Вера уговорила посещать меня в частном порядке, оказалась очень контактной женщиной. По-деревенски простодушной, открытой и разговорчивой. Нам обеим было очень удобно для консультаций встречаться в офисе возле поликлиники, а для регулярного осмотра я легко могла выделить время и самостоятельно забежать к ней в кабинет во время обеда.
В последнее время меня мучает усилившийся токсикоз, и я даже смотреть на еду не могу. При одном только запахе мутит. Не говоря уже о частых перепадах настроения.
- Роза Антоновна, а сколько еще терпеть это состояние? - ворчу я, в очередной раз поддавшись своему раздражению, и плетусь за своей гостьей к выходу из офиса. - Это какой-то кошмар. У меня иногда такое ощущение, будто я в старом дряхлом автобусе еду по кочкам. И во рту стоит мерзкий привкус, никак не могу избавиться! Эх, ну почему все эти беременные симптомы не испытывают папочки вместо мамочек? Женщинам и так хватает того, что они вынашивают в своем организме детей... Это было бы отличное распределение нагрузки! А то мужчинам только и достается самое приятное - зачатие... что за несправедливость?
Гинеколог хмыкает, глядя на меня с философской отрешенностью врача, привыкшего к регулярному нытью беременных пациенток.
- Радуйтесь, что ваш токсикоз не такой сильный, как у других, Манечка. Вам еще повезло. Некоторые даже есть не могут, в отличие от вас. А справедливость... Ну, это понятие субъективное в нашем мире. Выкиньте из головы все ненужные мысли и позвольте мужикам вариться в их собственных мужицких проблемах. Уж поверьте, у них тоже есть своя нелегкая специфика, о которых женщины ни слухом, ни духом. Так что лучше питайтесь в соответствии с рекомендациями, моя дорогая, и не думайте о том, что от вас никак не зависит. Сосредоточьтесь только на себе и своем малыше, и всё будет хорошо.
Я со слабой улыбкой киваю и закрываю за ней дверь. Потом вздыхаю. Это же святое - поддаться гормональной волне и осудить возмутительные мужские привилегии, дарованные им природой! Но, видимо, женская солидарность у Розы Антоновны уже давно обросла бронёй за долгие годы ее работы в сельской поликлинике.
На часах уже полдень. А это значит, что скоро приедет Зорин с очередным аналитическим отчетом в файле на полгигабайта. У него открылся к этому такой выдающийся талант, что Князев даже предложил ему должность директора по развитию. Пока на испытательный срок, но с перспективой расширить ответственность и на главный офис “Князево”.
Сам наш босс, кстати, в последнее время куда-то запропастился, совсем не вылезает из Гадюкино. Я пыталась деликатно выяснить у Зорина, что происходит, но тот отреагировал на это странно увильнувшим взглядом и лаконичным пояснением: "Владан Романович занимается семейным вопросом”. Затем вдруг сообщил, что надо срочно направить ремонтную бригаду в дом Дарьи Алексеевны, а сам Зорин пока снимет дом по соседству с офисом, чтобы меня не стеснять. Комната отдыха-то тут лишь на одного человека... В-общем, вывод напрашивается только один
