— Я тебя люблю, — слышит он негромкую фразу, от которой моментально поднимается настроение. И не только оно.
Верочка, его маленькая вредная девчонка, выглядит сегодня умопомрачительно. Нет, она всегда у него красавица. Но сегодня особенно красива. И теперь Пахомов лишний раз понимает, что его принцесса ждала этого дня. Белого платья, свадебного танца, суеты и подготовки. Всего этого ждала. Даже приезда полоумной мамаши ждала. Потому Платон обязан потерпеть несколько минут присутствие Клариссы рядом, раз уж этого хочет Вера.
Без особого удовольствия Платон передает Веру в руки отца. Степан держится молодцом. И не сказать, что профессор Зигун полтора месяца назад назначил Шустеру лечение. Вера этого не знает, но выходка бывшей жены Степана подкосила. Капельницы и таблетки Степан получал в стенах собственного дома. Отец Веры и Платон приняли тогда решение не тревожить девушку.
Сейчас все налаживается. Платон даже знает, благодаря кому старый друг идет на поправку. Осталось выпроводить Клариссу, чтобы не вздумала мешать бывшему мужу. И дочери. Особенно, дочери.
— У нас не было возможности поговорить, Платон, — произносить Кларисса, когда Пахомов ведет ее в танце. Строго на расстоянии вытянутых рук, была б его воля, он бы вообще развернулся и ушел. У Пахомова стойкое чувство, будто он держит в руках змею.
— Нам не о чем разговаривать, — невозмутимо роняет Платон, ловит взгляд Веры. Он хочет танцевать с женой, а не с этой женщиной.
— Я хотела извиниться, — продолжает Кларисса, — мой психолог советует закрыть гештальты.
— Извинения приняты.
— Я повела себя неправильно. Выдала желаемое за действительное, — продолжает Кларисса. — И я переживаю, что ты…
— Клара, — резко обрывает ее Пахомов. — Мне плевать на твои переживания. К дочери не лезь. Я не Степан. На твои выходки смотреть сквозь пальцы не буду. Ты меня поняла?
Платон смотрит в глаза матери Веры. Не скрывает ни угрозы, ни неприязни. Он ненавидит эту женщину. Но терпит ее присутствие здесь, на собственной территории, исключительно из-за Веры.
— Выходит, я не смогу вас навещать?
— Я подумаю над твоей просьбой.
— Ты слишком суров, Пахомов, — поджимает губы Кларисса. — Ты бездушная машина. И что моя дочь в тебе нашла? Когда вокруг столько молодых, перспективных, амбициозных…
— Охрана сопроводит тебя в аэропорт, — безапелляционно роняет Платон.
— Нет-нет, я совсем не это хотела сказать! — спохватывается Кларисса.
Медленная музыка заканчивается. Платон разжимает руки, давит желание сомкнуть пальцы на женской шее. Достала его эта женщина! Задолбала!
— Все в порядке? — улыбаясь, подплывает к нему Вера.
Платон кивает, смотрит на Степана. Тот все понимает и без слов.
— Пойдем, Клара, — протягивает руку Шустер. На лице женщины — эмоциональная борьба. Но Кларисса сдается и, развернувшись, уходит.
Со стороны все выглядит вполне пристойно. Пусть бывшие, но муж и жена, выходят из зала. Шустер придерживает спутницу под локоть, а уже на крыльце передает ее в руки охране.
— Все очень плохо? — с тревогой спрашивает Вера.
— Все отлично, не бери в голову, — улыбается Платон и целует жену в висок. — Что у нас дальше по сценарию?
— Не помню, — вздыхает Вера.
— Как ты себя чувствуешь? — требовательно интересуется Платон.
— Шикарно. Но хочется есть, — улыбается Вера.
Платон подает знак официанту, и перед Верой появляется ароматный шедевр от шеф-повара. Пахомов не без удовольствия наблюдает за тем, как ест его любимая женщина.
— Это что-то невероятное, Платоша, — делится Вера впечатлениями от изысканного филе. Пахомов молча соглашается. Да, именно это блюдо встало Пахомому в кругленькую сумму. Но зато все гости, а, главное, его Вера довольна. — Что еще нужно для счастья?
— Я бы сказал, да ты же опять начнешь смущаться, — подмигивает Платон, но взгляд красноречиво скользит по вышитому лифу платья.
Черт, кажется, он слегка переусердствовал! Нельзя любоваться Верой на людях. У Пахомова все мысли убегают ниже пояса. И Веру хочется утащить в укромный уголок. А в идеале — в спальню.
Вера коварно улыбается. Наклоняется к нему ближе и шепчет на ухо.
Голос девчонки дурманит его мозг, не иначе. Но смысл всего сказанного вызывает в теле Платона каменный стояк. А перед глазами все эти картинки чрезмерно ярко мелькают.
— Чертовка! — выдыхает Платон.
— Терпи, любимый, через два часа мы сможем отсюда сбежать, — обещает Вера.
Что ж, придется терпеть. Он ведь взрослый мужик, а не сопливый пацан. Хотя, рядом с Верой ему кажется, что он подросток.
— Допрыгаешься ты у меня, девочка, — грозит Платон.
— Уже вроде бы допрыгалась, нет? — смеется Вера и стреляет глазками.
Вера ловит его руку под столом и устраивает на своем животе. Да, допрыгалась. Теперь эта девочка-женщина принадлежит ему по всем законам. Впрочем, он бы и без всех этих формальностей никогда не отпустил ее. Не может он без нее. Дышать не может, думать, жить.
Он без нее никто.
— Люблю, — скупо произносит Платон.
Пахомову сложно признаваться в своих чувствах, ведь это признак слабости. Но с любимой женщиной он честен. Да и как свою любовь скрыть от Веры? И нужно ли?
— И я, — улыбается любимая.
***
ГЛАВА 17
— Степа, ты ведь знаешь, я не причиню вреда нашей дочери!
— Садись в машину, Кларисса, — негромко приказывает Степан Мирославович.
К счастью, рядом с машиной, кроме охраны Шустера, никого нет. Впрочем, мужчине плевать, даже если будут свидетели его разборок с бывшей женой. Ему нужно проконтролировать, чтобы Кларисса Шустер вовремя попала на рейс.
С лечащим врачом Клары Степан постоянно на связи. Вопрос о том, можно ли матери Веры приехать на свадьбу, оставался открытым очень долго. Но было решено рискнуть. И зря. Надо было не прогибаться, не давать слабину, не тормозить лечение.
— Разве мы не можем все начать с начала? Ты и я? — предпринимает последнюю попытку бывшая.
Степан Мирославович смотрит на женщину. Читает ее эмоции. Он всегда знал, когда Кларисса ему врет. Прежде его это сводило с ума. Сейчас он воспринимает эту женщину, как неотъемлемую часть своего прошлого. Его не трогают ее эмоции.
Шустер никогда не был идеальным. У него сложный характер. Бизнес всегда был на первом месте. Возможно, он мало времени уделял жене и ребенку. И отчасти, есть и его вина в том, что Кларисса начала смотреть не сторону. Он и сам хорош. Но когда-то, очень давно, он любил эту женщину.
Кларе сейчас чуть меньше пятидесяти. Прежде Кларисса была красавицей и умело пользовалась своей красотой. А вот за последний год женщина сильно изменилась, запустила себя. Но к свадьбе подготовилась. Все утро провела в салоне красоты, потратила кругленькую сумму из кармана бывшего мужа.
— Степа, я соскучилась, — стреляет красноречивым взглядом, а ладонями начинает водить по лацканам пиджака.
Шустер, склонив голову, рассматривает женщину. Ему даже смешно. Они в разводе пять лет. И все эти годы от нее сыпались претензии, упреки и требования денег. Степан не был готов к примирению. Отгорело, прошло, он перевернул эту страницу своей жизни.
А теперь что изменилось? Он должен упасть к ее ногам, просто потому, что она хочет остаться в этом городе и в этой стране? Ради чего? Ради Пахомова?
Степа уже знает, насколько сильно Клара зациклена на Платоне. Она помешана на нем. В самом худшем смысле этого слова.
Потому Шустер и не хотел, чтобы бывшая жена присутствовала на свадьбе Веры и Платона.
— Не нужно мне врать, Клара, — качает головой Шустер. — Уезжай. Ты хотела побывать на свадьбе нашей дочери. Ты побывала. Теперь тебе пора.
— Ты не понимаешь, — прищуривается женщина. — Вера слишком наивна и юна для него. Он разобьет ей сердце, как когда-то сделал это со мной!
