Конечно, не все ему в равной степени хорошо удавалось, были и отдельные неудачи. Но главное, что им создано, что характеризует его творчество, останется навсегда и будет служить добрую службу народу нашему и его вооруженным силам. Этим главным в творчестве Константина Симонова было утверждение в литературе и в жизни идей защиты Отечества и глубокого понимания патриотического и воинского долга.
В «Живых и мертвых» старый рабочий Попков, сожалея, что не все у Красной армии есть, чему надо быть, говорит: «Да, я бы на самый крайний случай и эту квартиру отдал, в одной комнате прожил, я бы на восьмушке хлеба, на баланде, как в Гражданскую, жил, только бы у Красной армии все было…» Этот и подобные маленькие эпизоды как нельзя лучше передают настроение большинства советских людей, предопределившее их стойкость и мужество в годы войны.
Таких эпизодов было немало, и они заставляют каждый раз задуматься, при каких обстоятельствах, каким путем было достигнуто такое воспитание нашей армии и народа. Свой вклад в это дело внесли и наша литература, и искусство. Трудно переоценить, какое влияние на молодое поколение тех лет оказали произведения Серафимовича, Фурманова, Островского, Алексея Толстого, Шолохова, Фадеева, Гайдара и других выдающихся писателей. Под непосредственным влиянием этих замечательных писателей, поэтов, деятелей искусства воспитывался и складывался как писатель и Константин Симонов. Он всегда с теплотой отзывался об Аркадии Гайдаре. В их жизни и творчестве много общего. Гайдар погиб среди тех лучших наших людей, которые первыми приняли на себя удар врага и защищали Родину на самых передовых ее рубежах. И не случайно сегодня те, кого не устраивает наша победа в Великой Отечественной войне, пытаются опорочить этого замечательного писателя. Правда, немало поспособствовали этому и некоторые члены его семьи.
Симонов считал, что оказался в живых случайно и должен был остаться там, где полегли в первые дни войны лучшие наши солдаты. Вот в таких жизненных обстоятельствах происходило формирование Константина Симонова, как военного писателя, которого на Западе часто называют «русским Хемингуэем».
Творчество, слитое с жизнью народа и армии
Симонов живо откликался на все важнейшие события в жизни нашей страны и вооруженных сил. Сразу после гражданской войны в Испании появляется «Парень из нашего города». В сознании писателя не укладывается мысль о гибели в Испании Мате Залка (генерала Лукача) - антифашиста, бойца. В стихотворении «Генерал» Симонов скажет: «Пока еще в небе испанском германские птицы видны, не верьте: ни письма, ни слухи о смерти его не верны».
Идет Великая Отечественная, а жизнь продолжается, работают театры, но нет ни одной пьесы о том главном, чем живут в этот период советские люди. Симонов буквально истязает себя, работая почти круглыми сутками, и в удивительно короткие сроки создает «Русские люди». Стихотворение «Жди меня» выразило сокровенные мысли миллионов людей о любви, преданности и вере в победу. Под впечатлением Сталинградского сражения появляется повесть «Дни и ночи». В послевоенные годы Симонов пишет, как он говорил, свой «главный» военный роман - трилогию «Живые и мертвые», где убедительной художественной форме раскрываются глубинные истоки и «секреты» того, почему солдатами не рождаются и как нелегко происходит становление настоящих воинов.
Иногда Константина Михайловича обвиняли в некоторой поспешности и даже в авангардизме. Илья Сельвинский еще до войны говорил: «Симонов — это какой-то комбайн». Но литературная оперативность определялась стремлением жить одной жизнью с народом и его армией, быть не только писателем, но и активным участником происходящих событий. Есть писатели, которые до сих пор горделиво ждут, когда дистанция времени наберет нужные для них размеры и можно будет о всех делах войны судить более объективно и безошибочно. И может, со временем появятся произведения, которые еще более глубоко и убедительно воспроизведут события Великой Отечественной. Но жизнь не ждет. В той обстановке, в которой мы живем, остаются актуальными и, более того, становятся еще более сложными задачи обеспечения оборонной безопасности России. Последние события на Ближнем Востоке, в Сирии наглядно свидетельствуют об этом. Тем более, что у нас появились большие изъяны в патриотическом воспитании. И некоторые известные общественные деятели заявляют: «Если нападут китайцы или вьетнамцы, пойду защищать страну, а если придут натовцы, я буду встречать их с цветами.
Как раньше, так и теперь всякий честный писатель-патриот не может не понимать, что нельзя стоять в стороне от решения этих важнейших задач, связанных с безопасностью нашей Родины. В свете этого так называемый авангардизм Симонова может служить лишь хорошим примером. И вопрос этот не чисто литературный, а вопрос весьма значимый как в общественном, так и государственном отношении.
Но теперь, в наше смутное время, когда самые святые и незыблемые для нормального общества понятия, в том числе идея защиты Отечества, иногда пытаются поставить под сомнение, значительно труднее решать оборонные задачи, и вся работа по подготовке молодежи для службы в вооруженных силах должна быть более глубокой, аргументированной и убедительной.
И в этой важной и многообразной работе мы и в наше время не и можем обойтись без новых Шолоховых, Фадеевых, Твардовских и Симоновых. Теперь, когда не стало Константина Михайловича, нам особо приходится дорожить каждым талантливым писателем, и который обращается к военной тематике. Художественные произведения, правдиво отображающие я становление солдата и офицера в боевой учебе в мирное время и в бою, постижение таинства военного искусства, иногда очень простого в теории, на словах, но чрезвычайно сложного в практическом исполнении, крайне нужны и сегодня, особенно для воинского воспитания молодых офицеров.
К этому патриотическому литературному делу желательно приобщать и молодых писателей. Известно, что Лев Толстой, создавший «Войну и мир», не был участником войны 1812 г. Короче говоря, и в этом деле не боги горшки обжигают. Вместе с тем продолжение богатых традиций литературы в области военной тематики требует симоновской самоотверженности, преданности, любви к этому делу и, конечно, глубокого постижения специфики военного дела.
Разработка военной тематики Симоновым отличается, прежде всего, тонким пониманием сложнейших проблем воинского воспитания. Наиболее полное воплощение это нашло в трилогии «Живые и мертвые» и особенно в книгах «Солдатами не рождаются» и «Последнее лето». Но «военная косточка» автора этих книг проглядывается и в «Товарищах по оружию», и в повести «Дни и ночи», и в уже упоминавшихся дневниках. Весьма характерен в этом отношении эпизод, связанный уже с первым посещением фронта в 1941 г., там же, под Могилевом. Известно, какая тяжелая атмосфера царила тогда на фронте. И в толще этих ошеломляющих событий, военных неудач, личного горя и тревоги каждого человека за судьбу своей Родины нетрудно было увидеть и беспорядки, и всевозможные неурядицы в действиях многих соединений и частей и в управлении войсками.
Услышал, например, журналист или писатель, что у кого-то из солдат в начале войны не было винтовки, сразу делаются обобщающие выводы: «В армии на троих была одна винтовка, воевали без оружия и т.д.» Но найти и разглядеть во всем этом сложном переплетении событий (не только в общем виде, а в конкретных людях и эпизодах) глубинные истоки того, что в морально-политическом и чисто военном плане предопределяло наши будущие победы, мог только очень талантливый писатель, хорошо понимающий, что нужно для победы над врагом и из чего она складывается.
Некоторые критики упрекали Симонова в том, что он в слишком мрачных красках нарисовал события 1941 г. Странно было бы как-то по-другому их изображать. Но внимательный читатель не может не заметить, что в нарисованных им картинах отступления и первых неудач нет и признаков безысходности. В умелых действиях 172-й дивизии, других соединений и частей, командиров типа Кутепова молодой писатель увидел и не уступающее фашистам воинское умение, и одно из важнейших слагаемых военных успехов — организованность и твердое управление людьми. Видимо, вообще не существует человека, который бы не понимал значения дисциплины и воинского порядка, когда речь идет об этом отвлеченно, в общей постановке. Но когда дело касается конкретной личности, испытывающей от этого неудобства и определенные лишения, нередко считается, что в данном случае можно было бы обойтись как-то иначе. Думаю, немало нашлось бы и штабных офицеров, прибывших «сверху», и корреспондентов, которые бы возмутились или по крайней мере обиделись, что с ними так грубо и бесцеремонно обращаются: задерживают, угрожают положить на землю и держать до рассвета, под конвоем доставляют в штаб. Но когда подобным образом поступили с Симоновым по прибытии на КП 172-й стрелковой дивизии, его все это даже порадовало. Он сразу почувствовал дисциплину, порядок, уверенность, понял — война идет далеко не так, как задумано противником, и есть многие другие предпосылки того, что в конечном счете мы одолеем врага. Такое тонкое понимание военной «изюминки», военного искусства мы видим во многих его произведениях.
