там не будет безопасно.
Она снова поднимает на меня глаза, и я я вижу печаль в ее глазах. Она действительно скучает по дому.
— Хорошо, но какое отношение все это имеет ко мне?
Я все еще в замешательстве, почему они рассказывают мне обо всех этих причудливых вещах. Не похоже, что я одна из них. Я имею в виду, что вокруг меня постоянно происходят странные вещи, но это не значит, что я одна из них.
Вместо того, чтобы ответить мне, Айви спрашивает:
— Что ты помнишь о прошлой ночи?
Я наклоняю голову и изучаю их. Я помню все, вплоть до потери сознания. Перебирая все еще раз, я замечаю, что у Айви на плече татуировка, так как ее рубашка свисает набок. Я никогда не видела этого раньше, и прошлой ночью ее там не было. Сосредоточившись на ее метке, я начинаю слышать слабый шепот в своем сознании. Я стараюсь сильнее сосредоточиться на голосе, потому что ничто так не говорит о безумстве, как слышать голоса в своей голове. Через минуту становится яснее, и я чуть не вскрикиваю от удивления. Я почти слышу голос Айви.
"Пожалуйста, не пугай ее. Как мы вообще ей это объясним? Если знание о сверхъестественном реально, как она справится со всем остальным? Лучший вопрос — как она не знает, что она одна из нас".
Прежде чем я смогла понять, как, я просто услышала ее в своей голове, потому что секунду назад ее губы определенно не двигались. Мой рот начинает говорить со скоростью мили в минуту.
— Подождите, погодите, притормозите и сделайте паузу.
Я поднимаю руку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
— Я не одна из вас. Я бы знала, если бы могла превратиться в дракона, или цербера, или даже в волка. Я не умею произносить заклинания, и у меня нет никакой магии, с которой я могла бы что-либо сделать. И что вы имеете в виду, как я справлюсь с остальным? Что вы мне недоговариваете? Я умру, потому что знаю о вас? Потому что я так просто не сдамся, мне все равно, во что вы можете превратиться.
Я оглядываю комнату, на всякий случай присматриваясь к своему дому. Глаза Айви стали огромными, как блюдца, а Мак и Калеб, похоже, были сбиты с толку моей случайной вспышкой.
— К-как ты узнала, что я об этом подумала?
Сейчас она выглядит напуганной. Что ж, вступай в клуб, сестра.
Как мне объяснить это, чтобы не показаться еще более сумасшедшей, чем я уже себя считаю?
— О, ну, я смотрела на твою татуировку, — я указываю на ее плечо, где она все еще видна. — А потом я начала слышать шепот в своей голове. Но я не сумасшедшая. Я попыталась сосредоточиться на голосе, и он звучал точь-в-точь как у тебя. Ты сказала, что не знаешь, как мне это объяснить, и что тебя смущает то, что я не знаю, что я одна из вас. Но я бы знала, если бы это было так. Верно?
По мере того, как я говорю, мой голос становится все более неуверенным. Я бы знала, если бы была ведьмой или кем-то в этом роде. Я считаю, что об этом можно было догадаться раньше. Конечно, странные вещи происходят вокруг меня постоянно, и был тот единственный раз с Фрэнком, но, конечно, я бы знала.
Теперь Мак и Калеб выглядят удивленными и стягивают свои рубашки, и я вижу татуировки, похожую на татуировку Айви.
— Когда вы, ребята, успели сделать одинаковые тату? Вчера их не было. Подождите, вы можете скрывать тату с помощью магии?
Можно ли было бы скрыть мои шрамы? Я не стыжусь их, но люди смотрят на меня либо с жалостью, либо с отвращением, и я, честно говоря, не выношу ни того, ни другого. К тому же летом в одежде с длинными рукавами становится жарко.
Айви прикусывает губу и смотрит на Калеба и Мак, которые тоже избегают моего взгляда.
— Татуировки — это что-то вроде секретного клуба сверхъестественных, и если вы скажете мне, вам придется убить меня?
Почему я продолжаю говорить о том, что меня убивают, я не хочу умирать. Я неловко смеюсь.
— Круто. Лучше не говорите.
Мак встает и делает шаг ко мне, и я немедленно настороживаюсь. Она делает паузу, поднимает руки вверх и отступает назад.
— Ладно, никто не собирается тебя убивать, я обещаю. Метки или татуировки появились прошлой ночью, и я знаю, что сейчас ты нам не поверишь, но их нам сделала ты. Могу я спросить, откуда взялась метка у тебя на спине?
Моя метка? Фрэнк всегда говорил, что я родилась с этим и что это метка дьявола.
— Я думаю, это родимое пятно. Оно всегда было у меня, но Фрэнк мог сделать это. Он порол меня до тех пор, пока я не теряла сознание. Иногда я оказывалась в своей комнате и не помнила, как я туда попала, и мне было трудно двигаться в течение нескольких дней, пока я не исцелялась настолько, чтобы увидеть повреждения.
Мой разум прокручивает несколько избиений, как в киноленте, и когда я, наконец, прихожу в себя, я поднимаю глаза. и вижу потрясенные лица моих друзей. Бля. Я сказала слишком много, не так ли?
— Полагаю, теперь вам нужны ответы на некоторые вопросы. Думаю, будет справедливо поделиться чем-то с
вами, раз уж вы поделились со мной всем этим "мы не люди" секретом.
Я хихикаю, и это вызывает несколько слабых улыбок.
— Давай закажем что-нибудь поесть, и мы сможем поделиться информацией, но только если вы пообещаете, что не будете жалеть меня. Мое детство сделало меня той, кто я есть, и благодаря этому я стала сильнее.
Все они кивают в знак согласия. Калеб заказывает пиццу, и мы собираемся у камина в гостиной и ждем, когда можно будет поесть, прежде чем начнется тяжелый неприятный разговор.
После того, как мы поели, я поняла, что не нервничаю из-за того, что рассказываю им о своем детстве, как я думала. Я не думаю, что они будут осуждать или жалеть меня, может быть, будут грустить за меня, но не заставят меня чувствовать себя еще большим чудаком, чем я уже чувствую. Мы все устраиваемся поудобнее, и я впервые начинаю рассказывать кому-то свою историю.
— Итак, мое детство было связано с постоянными переездами. Фрэнк, мой отец, никогда не мог удержаться на работе и пропивал свои деньги еще до того, как они у него появлялись. Мне не
