У меня как раз к нему назрел серьёзный вопрос.
— Раз эта выставка в мою честь и на всех картинах мой питомец, разве нам не полагается процент от продаж? — спросил я, подойдя к мужчине.
Он быстро заморгал, словно я первый, кто додумался спросить о деньгах.
— Как правило, нет, — осторожно ответил распорядитель. — За счёт подобных выставок вы повышаете ваш статус в глазах общественности, а мы зарабатываем.
Хитрая схема. И если бы я хотел получить деньги за использование моего имени, то обязательно бы поспорил и ещё юристов пригласил. Но нет, сейчас общественное мнение было дороже денег.
— Понял вас, тогда мы хотим купить вон ту картину, — я указал на картину, где Маша и Булочка стояли рядом с Зубастиком.
— Она стоит…
— Это неважно, — отмахнулся я. — Пришлёте счёт моему финансисту.
— Будет сделано, князь, — вежливо улыбнулся распорядитель и удалился к другим гостям.
— А зачем тебе эта картина? — тихо спросила Маша, когда мы дошли до моей покупки.
— Не хочу, чтобы твой портрет висел где-нибудь ещё.
— Звучит приятно, — улыбнулась Маша. — Хотела бы я увидеть лицо отца, когда он узнает, что в Третьяковке мой портрет висел!
— Думаю, он ещё от имперского бала не отошёл, — усмехнулся я.
— Зато он больше не надоедает. Даже пытался раз помириться.
— А ты что?
— Дождусь третьей попытки и соглашусь. Пока не хочу возвращаться в родительский дом.
— Ну смотри, этих попыток может и не быть.
Выставка прошла спокойно. Маша то и дело подходила к столу с угощениями за мини-тортиками. За вечер она попробовала их все и осталась довольна.
Булочка лениво лежала в углу главного зала. К гепарду подходили не меньше, чем к картинам, но питомица никому не позволяла себя гладить, поэтому по залу периодически разносился тихий рык.
А я наблюдал, как дворяне договариваются о покупке картин. К концу вечера они все были распроданы. Но я про себя отметил, что покупали в основном те, кто явно или в тайне осуждал политику императора. Были среди них представители всех фамилий, что ранее присылал мне Дмитрий Павлович — наш учёный.
Ох, и хорошо сегодня заработали те художники, что не побоялись подойти к Зубастику. А про хитрого распорядителя выставки вообще молчу…
Однако когда мы шли к выходу, меня задел плечом парень примерно моего возраста. Но взгляд у него был холодный… и глаза до боли знакомые.
Вместо извинений парень обернулся и тихо сказал:
— Я знаю твою тайну, Воронцов. Увидимся на Байкале, — усмехнулся он и спешно вышел.
— Ты вообще кто? — бросил я ему вслед.
Парень мне не ответил. Ну, не догонять же его при всех, бросая спутницу!
— Это кто такой? — спросил я у Маши.
— Это сын императора. Мерзкий тип, как и его отец. А о какой тайне он говорил? — шёпотом спросила Маша.
Глава 12
Зубастик уминал третью пачку магического корма. А я стоял рядом, смотря образы из путешествия, что передавал питомец.
Он был в полном восторге! Как ребёнок, который впервые выехал на природу из большого города.
Ещё бы, он преодолел огромное расстояние. Увидел, как зима сменяется вечным летом. Даже в Чёрном море умудрился поплавать.
Кстати, рыба там ему совсем не понравилась. Ещё бы, магии-то в ней не было, а для сытости Зубастику пришлось съесть огромный косяк.
Сейчас он делился эмоциями, чтобы я пережил путешествие вместе с ним! Это было захватывающе!
Только вот периодические крики Краснова на заднем фоне омрачали эту картину. Он так и не преодолел свою боязнь высоты, и долетел лишь благодаря ментальному влиянию Ольги.
Чуть больше суток назад Зубастик перемахнул через пограничную стену, что располагалась прямо в недрах пустыни, на севере Африканского континента. Там он и оставил супругов, чтобы они через пару часов сами добрались до ближайшего города.
Мне оставалось лишь ждать от них ответа.
Путь к резиденции правителя Африканской республики оттуда предстоит не близкий, и за это время всякое может случиться в чужой стране. Особенно когда твоё лицо синего цвета и покрыто чешуёй…
— Алексей Дмитриевич, а я вас ищу! — в пристройку залетел Иван Фёдорович.
Сегодня у него закончился отпуск.
— Ждёте новый список срочных дел? — с иронией спросил я.
— Нет, жду список покупок для поездки.
— Уже всё заказано. В том числе тонна магического корма для Зубастика.
— Я, конечно, всё понимаю, и на слабость никогда не жаловался… Но столько я в поезд не протащу! Даже если вагон выкупать, по прибытии придётся искать грузчиков и арендовать грузовик для перевозки.
— Корм заказан в конечный пункт, не переживайте, — улыбнулся я.
У Ивана Фёдоровича было такое лицо, словно он уже представил, как фургоны разгружает.
— Фух! Это упрощает мне задачу.
— Как там дела у бездомных?
— Это хорошо, что их слишком много? Неделя прошла, а мой человек говорит, что уже сотню нанял. Ещё немного, и он от них отбиваться начнёт, — усмехнулся куратор.
— Это прекрасно, — ухмыльнулся я. — Хотел бы я увидеть лицо императора, когда ему доложат о странном вандализме.
— Думаю, он будет в ярости. Начнётся расследование.
— Которое приведёт к Шолоховым, — напомнил я.
— Кстати, о ваших шпионских играх, — вспомнил куратор и стал шарить по карманам зимней куртки. — Вот, держите. Магоконтроль в курсе, что вы уезжаете на две недели. Но они не знают, что я буду сопровождать вас. Поэтому решили вернуть вам призрачных разведчиков на это время.
— Или вернее, чтобы они могли следить за мной всё это время.
— Да.
Иван Фёдорович возвращал мне ручку и два карандаша, к которым были привязаны мои первые мёртвые шпионы, один или два раза в неделю. По договорённости я каждый раз сообщал призракам, что передавать магоконтролю.
— А у нас, между прочим, много интересных сведений, — прямо возле меня проявилась Лариса Дмитриевна.
— Так выкладывайте! — велел я. — И чего остальные спрятались?
Мужчина в спортивном костюме и девушка с узкими глазами тоже показались. Но Лариса Дмитриевна не давала им сказать ни слова.
— Так вот, мы должны за вами всё это время следить, — начала мёртвая старушка.
— Это я уже понял. А что-нибудь интересное удалось узнать? Доплыли до архива?
— Доплыть-то доплыли,
