— Как украли? — оторопел Рауан, удивленно посмотрел на лейтенантов, терпеливо ожидавших, когда он придет в себя.
— Я так думаю, руками, — хмыкнул Оливер.
— А нас что, подозревают?
— Где твои вещи, Валиханов. Господин майор велел проверить, — повторил Головня.
Рауан провел лейтенанта к своей постели. Оказалось, что он спал рядом с Серхио.
— А эт чё? Бандиты что ли? — поинтересовался, Оливер, расчесывая длинные черные волосы пятерней. — Вот кого проверять надо.
— Давай, давай, Тимо, живей, — подогнал его Дэйл Манслиф. — Нам надо успеть до построения.
— Да смотрите, мне-то чё, — он показал рукой на матрас. — Третий от стены, — уточнил он.
— Подошел, и показал свои вещи, щенок, — прищурился Дэйл.
— Да чё вы сразу? — наглость мигом слетела с Тимо, он рысцой подбежал к матрасу. — Может, мне самому перебрать? — заискивающе спросил он. — Я могу, он начал перекладывать одежду и книги на матрас.
— Уйди, — скомандовал Манслиф. Он подошел и тщательно просмотрел каждую вещь, как будто надеялся, что еда может заваляться в каком-нибудь кармане.
Моисей тут же шепнул Испанцу:
— Видал? Профессионально досматривает. Не еду, а следы ищут, что он где-то в неположенном месте был.
По лицам лейтенантов невозможно было определить, нашли они что-то или нет. Головня скомандовал сурово:
— Всем на построение, быстро. После завтрака Рауан отведи новеньких к Жание Исметовне, пусть выдаст им новую одежду. Это же ужас какая рвань!
Он стремительными шагами направился к выходу. За ним Манслиф. Пятеро рядовых помчались за лейтенантами. По дороге Тимо пристроился к Нарэку.
— Слышь, Ара, — шепнул он в ухо. Нарэк вздрогнул: "Откуда он мою кличку знает?" — После построения переговорить надо. Понял?
Когда дверь за предавшими его товарищами закрылась, Лифтер только удовлетворенно кивнул. Он остался один, теперь ему никто не помешает. Он может работать или отдыхать, сколько ему вздумается. Раньше мешали их скептические, а иногда уничижающие взгляды, словно говорившие: "Убогий! чем ты маешься?"
Лифтер встал и сделал несколько поворотов, наклонов. Руки начинало ломить — вторые сутки он не может пользоваться ими в полную силу. Но это ничего: он и не такое выдерживал. Размявшись, он снова залез по цепи вверх и стал долбить стену. Он представлял, что этот гвоздь он втыкает в сердце майору. А потом предателям. Всем по очереди. Майору, Мальку, Аре, Испанцу, Мосе. Майору, Мальку, Аре, Испанцу, Мосе.
Наконец у него откололся еще крохотный кусочек бетона. Он опустился на ноги и растер как мог занемевшую руку. Майор не выдержит? Ерунда! Не на такого напал. Он выцарапает это крепление. Он убьет всех. Сначала майора, потом предателей.
Снова забрался по цепи и продолжил трудиться. Новая мысль поразила его: "Что бы сказала мама, если бы увидела?" Он мгновенно отпустил цепочку и сел на пол. Эта мысль иногда посещала его. Нечасто. Последнее время все реже и реже… Мама, отец… Они бы не ругали. Вернее, ругали бы не за то, что он хочет освободиться, а за то, что хочет их убить. Вот так — ударом гвоздя… Мама бы заплакала. Отец бы нахмурился и сказал: "Ты мне не сын"
"Я уже убивал, папа!" — привычно ответил он отцу.
"Это было другое. Ты убивал, чтобы выжить"
"А сейчас разве нет?"
"Нет. Они предали, чтобы выжить. За что их убивать?"
"Предательство хуже убийства!"
"Откуда ты знаешь, что хуже?" — увещевал голос отца в его сознании.
"Я знаю, чувствую…"
"Ты еще ребенок. Ты не можешь знать и понимать все".
"Я ребенок??? Я ребенок, папа??? Ты ничего не знаешь!"
Он упрямо мотнул головой. Произнес вслух:
— Ты ничего не знаешь, папа.
Какой смысл мучить себя этими вопросами: что бы сделал отец, что бы сказала мать, если их нет? Их нет и никогда не будет. Какие-то правила порядочности имели смысл, пока они жили вместе. Теперь это глупо и смешно. Теперь имеет смысл лишь его цель: отомстить всем, кто имеет квартиры, кому наплевать на Витьку и таких как он, скитающихся по подъездам… Они не будут спать спокойно, пока он жив. Они будут вздрагивать при звуках его нового имени — Лифтер. Он снова взобрался по цепи и стал долбить стену. Он не сдастся. Не на того напали. Он освободится и отомстит всем…
На построении Марк сразу обратил внимание на Клеопатру. Девушка стояла в первом классе и весело перемигивалась со старшим лейтенантом Ле Паном. Тот охотно отвечал на ее заигрывания. "Вот еще геморрой на мою задницу!" — в сердцах подумал Марк. Он почему-то надеялся, что девчонка, услышав его требования, исчезнет. Или хотя бы решит, что ей не обязательно соблюдать устав приюта, например, не придет на построение. Но его надежды не оправдались
Головня и Манслиф доложили, что обыск дежурных результатов не дал. Он ожидал этого. Тот, кто рискнет украсть два ящика еды, должен постараться, чтобы его не раскрыли.
После обычного ритуала на построении, майор обратился к воспитанникам:
— Сегодня ночью у нас в приюте произошло чрезвычайное происшествие. Украдены два ящика еды. Я знаю, что те, кто сделал это, находятся здесь. Хочу сказать, что я непременно обнаружу воров. И когда это произойдет, они умрут в пасти хищников. Но сейчас у них еще есть возможность одуматься. Если еда вернется на место, я не буду продолжать расследование, — в спортзале воцарилась такая тишина, что казалось, дети даже дышать перестали. — Я думаю, вы поняли. Вольно. Разойтись.
Даже после команды дети не сразу пришли в себя. А когда очнулись, то не потянулись к выходу как обычно. Собрались группками, стали обсуждать произошедшее.
Марк направился к Ле Пану. Клеопатра крутилась рядом, заискивающе улыбаясь майору.
— Пошла вон, — скомандовал Левицкий.
— Что? — лицо ее вытянулось
— Иди в столовую, говорю, — процедил Марк и повернулся к старшему лейтенанту.
— Как она? — спросил он, когда девушка исчезла.
— Нормально, господин майор.
— Нарекания есть? Устав нарушает?
— Нет нареканий, пока слушается, — отвечал Филипп. — Так она только пришла, — словно начал оправдываться он. — Может, потом нарушит.
— Пусть только попробует!
Левицкий направился в столовую. Заметив девушку на построении, он стал всерьез опасаться за своих парней. Трое из них неженаты, ничего страшного, что она строит им глазки. А если она начнет подмигивать женатым? Вряд ли она невинная девушка, да еще и большинство обитательниц приюта по внешности ей не конкурентки. Но если он что-то такое заметит… Она еще просить будет, чтобы он ее просто выгнал из приюта.
— Ну, чё будешь делать, Ара? — Тимо стоял перед ним в приемнике, где они во главе с Лифтером сделали последнюю отчаянную попытку освободиться. Слева и справа подручные Оливера, Нарэк пока не знал, как их зовут. Знал только, что они тоже из четвертого класса — на построении стояли вместе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
