жизни нужна только осмысленная (творчески обработанная) информация. Для воспроизведения дословной информации всегда можно найти окольный путь: пользоваться справочниками, записными книжками и т.д. Но вот для творческого труда никаких окольных путей не существует. Творческий труд можно выполнить только в результате творческих усилий.
Мы ещё неоднократно будем возвращаться к вопросу важности осмысления воспринимаемых воздействий. Сейчас пока отметим, что именно такая организация памяти при всей её кажущейся неповоротливости и несовершенстве делает возможным обрабатывать огромные массивы информации. Причём, не путём последовательной обработки всех поступающих информационных воздействий (как это делает компьютер), а при помощи нахождения различных закономерностей и взаимосвязей. (Или, как мы отмечали, путём выделения из поступающих воздействий смысла и логики.)
Строго говоря, процесс запоминания информации мозгом даже нельзя назвать запоминанием в прямом смысле слова, в смысле механической записи данных на какой-то носитель. В данном случае запоминание – это, скорее, изменение самого процесса мышления, а следовательно, и общего поведения человека. Но эта тема сама по себе очень обширна, и для её рассмотрения надо затронуть множество других вопросов. Сейчас для краткости просто обратим внимание на то, что запоминание смыслового значения информации (закономерностей взаимосвязи воздействий) это один из способов обработки множества информации путём реакции лишь на некоторые, «избранные» воздействия. Как говорил Гельвеций: «Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов».
9
Восьмая особенность.
Тоже всем хорошо известная. В разговорной речи это именуется чувством юмора.
И снова обратим внимание, что, как и большинство других особенностей, эта особенность присуща только человеку, а любое техническое устройство, даже самое сложное, не содержит в себе ничего такого, что хотя бы отдалённо напоминало это явление. Впрочем, на первый взгляд, и у человека это чувство вовсе не предназначено для обработки информации, а является чем-то побочным, данным нам в качестве своеобразной отдушины в борьбе с жизненными неурядицами. По крайней мере, подобное объяснение кажется вполне естественным. Да и высказывания самых разных авторитетных личностей на эту тему свидетельствуют о том же. Так, например, американский общественный деятель Генри Уорд Бичер утверждал: «Чувство юмора – великая вещь. Идти по жизни без юмора так же нелепо, как ехать в повозке без рессор». А известный немецкий писатель Вильгельм Раабе сказал о юморе так: «Юмор – это спасительный круг на волнах жизни».
Но не всё так просто. Юмор, конечно, вещь приятная, но он представляет собой вовсе не уход от неприглядных реалий жизни (хотя это тоже важно), и не какое-то отвлечённое наслаждение, а один из способов обработки информации. На первый взгляд, это утверждение если и не совсем абсурдно, то уж точно преувеличено. Действительно, ну, посмеялись, повеселились, отвлеклись на какое-то время от реальных проблем, – разве при этом происходит познание чего-то, или, скажем, выявление логики наблюдаемых процессов? Может, для кого-то это покажется странным, но да, происходит, хотя в большинстве случаев это вовсе не очевидно. Попробуем разобраться.
Обратим внимание на один очень важный нюанс: как утверждают психологи, чувство юмора присуще только психически здоровому человеку. Если же имеют место какие-либо психические заболевания, даже на их начальной стадии, способность понимать юмор начисто исчезает. Уже этот факт наводит на мысль, что юмор – это очень сложный вид обработки информации, и на это способен только человек со здоровой психикой. (Можно вспомнить шекспировское: «В уме нечётком не место шуткам».)
Ещё никак нельзя не заметить, что юмор способен устаревать. То есть, шутки, бывшие когда-то остроумными, перестают быть таковыми по прошествии определённого времени. И в этом факте не было бы ничего особенного, если бы не одна странность: «старость» шуток определяется вовсе не их «возрастом», а чем-то другим. Например, четверостишьям Омара Хайяма уже почти тысяча лет, но они воспринимаются вполне остроумными. А, скажем, совсем ещё недавние анекдоты времён застоя (про очереди, про дефицит всего и вся, про дряхлого генсека и т.д.) уже сейчас не кажутся смешными. Анекдоты сталинских времён (были и такие) для молодого поколения вообще непонятны. А если что-то и понятно, то это вовсе не смешно и не интересно. Можно вспомнить шутки, которые вызывали улыбку лишь в течение какого-то небольшого периода. Есть вообще «одномоментные» шутки, способные вызвать прямо-таки гомерический хохот в какой-то определённым образом сложившейся ситуации, а затем как-то сразу становящиеся не смешными и даже глупыми.
В чём же причина старения юмора? Эта причина проста, она лежит на поверхности, и её нельзя не заметить: юмор устаревает, как только исчезают проблемы, являющиеся его темой. То есть, юмор «привязан» к реально существующим проблемам. Как мы отметили чуть выше, с исчезновением проблем времён застоя исчезли и соответствующие анекдоты. А, например, хитросплетения отношений между мужчиной и женщиной по своей сути не меняются веками, и, как следствие, юмор на эту тему не устаревает. Точно так же и другие «древние» темы, если они содержат не изжитые проблемы, являются объектами юмора. Например, есть старинные, но не устаревшие шутки на тему человеческой лени или жажды славы, богатства.
***
Вообще-то, если быть точным, юмор может устаревать по разным причинам. В частности, известные строки Пушкина «Мой дядя самых честных правил, / Когда не в шутку занемог, / Он уважать себя заставил / И лучше выдумать не мог» для современного человека не только не смешны, но даже не очень-то и понятны. А ведь это не что иное, как «чёрный юмор», с помощью которого Пушкин очень точно выразил циничное отношение «молодого повесы» Онегина к смерти своего дяди (напомним, что эти слова Пушкин пишет не от своего имени, а «озвучивает» мысли Евгения Онегина). В чём же здесь юмор? Дело в том, что выражение «уважать себя заставил» в те времена соответствовало современным (не менее циничным) выражениям типа «сыграл в ящик», «откинул копыта», «ласты склеил» и т.п. (Но заметим: именно использование юмора в данном случае позволило совсем кратко, но чрезвычайно ёмко и точно воспринять отношение героя романа к рассматриваемому событию.) То есть, юмор здесь «устарел» только по причине изменения смыслового содержания рассмотренного выражения. Но вообще-то «по-настоящему» юмор устаревает, как только исчезает проблема, которую он «высвечивает».
***
Нельзя также не заметить, что юмор может не только устаревать, но и обладать «избирательным действием»: одни и те же шутки могут восприниматься остроумными (или даже вообще понятными) лишь для определённых групп людей. Бывают даже случаи, когда в разных отделах или цехах одного предприятия имеются свои специфические шутки, которые посторонним (даже внутри этого же предприятия) совершенно непонятны. И это «избирательное действие», как несложно догадаться, имеет место лишь в силу того, что у разных групп людей могут быть разные проблемы.
Здесь никак нельзя не задаться вопросом: а все ли существующие проблемы могут быть объектами юмора?
