о людях, которые по сути мне были совершенно незнакомы и, как оказалось, знакомы одновременно. История правда была не очень сложной, при этом слишком много неожиданных фактов открыла передо мной. Вернувшись на много лет назад, бабушка начала рассказ с отца Даниила, который в свою очередь был сыном дедушкиного компаньона.
— Я впервые увидела отца Даниила, Борю, еще когда ему было пятнадцать лет. Он со своими родителями приехал в наш город по просьбе Андрюши, чтобы вместе развивать строящийся завод. Они до этого вместе работали, хорошо друг друга знали, дружили, поэтому Завьяловы так легко перебрались сюда. Только, к несчастью, жизнь с ними плохо распорядилась, потому что дом их сгорел вместе с ними ночью. Боря тогда убежал гулять с ребятами, а подлецы проклятые их в доме замуровали и подожгли. Им завод, только построенный, чем-то не угодил, но их поймали и посадили, только кто ж людей хороших вернет после такого. — бабушка так глубоко погрузилась в воспоминания, что на ее глазах выступили слезы.
Из дальнейшего рассказа я узнала, что Борис тяжело переживал потерю родителей, но дед его не оставил и поехал с ним в другой город к бабушке мальчика, только та от внука отказалась, объяснив это тем, что на себя сил не хватает, тем более подростка она бы не потянула. Борис остался тогда совсем без родственников, но именно моя семья решила взять его под свою опеку. Быстро это сделать не удалось, поэтому около трех месяцев Борис жил в детдоме, где и познакомился со своей будущей женой, а потом перебрался к нам, где жил до своего совершеннолетия.
— Он сразу после армии поехал учиться и работать, так и в столице оказался. А девочка та его ждала, а потом к нему перебралась. Сильная у них любовь была, настоящая, да видимо рок злой какой навис над Борей, потому что она родила, но сама не выжила. Он к нам редко приезжал, с ней лишь раз в гости заехал, а как она умерла, так он с младенцем на пороге появился. Я долго еще в церкви ему прощение за неведомые грехи замаливала, уж слишком много трудностей выпало на его долю. Так вот не было у него возможности сыночка растить самому, а без жены как быть? Мы же его единственной семьей остались, вот и доверил мне Даниила воспитывать, пока сам на ноги вставал. — бабушка снова улыбнулась так, что дыхание перехватило, ведь теперь я поняла, почему она так была рада увидеть Завьялова.
Самая невероятная часть истории заключалась как раз в том, что до двух лет Даниил рос на ее глазах, именно она воспитывала его, в то время как Борис бывал лишь наездами. Конечно Завьялов-старший старался навещать сына чаще, но в любом случае матерью для осиротевшего ребенка стала моя бабушка, подарив ему свою искреннюю материнскую любовь и заботу. Спустя некоторое время, когда Даниилу уже исполнилось два года, Борис его все-таки забрал, пообещав впоследствии приезжать с сыном, но так больше и не появился.
— Я очень тяжело пережила расставание с Даниилом. Конечно, я знала, что рано или поздно это произойдет, но как вспоминала его детское «мама», так сердце на части разрывалось. — бабушка остановила свой рассказ, потому что по ее щеке покатилась слеза, которую она стерла трясущейся рукой. — Боря сам приехал только через десять лет, тебе тогда уж пять исполнилось, такая стрекоза была. — она снова тепло улыбнулась, что я еле сдержала подступавшие на эмоциях слезы, улыбнувшись ей в ответ. — Про Даниила он много рассказывал, даже обещал подумать, чтобы с ним потом приехать. Я правда расстроилась тогда из-за другого, ведь он воспитывал его слишком строго и без материнской любви, хотя видно было, как за него переживал. Андрюша тогда Боре сказал, что невесту для его сына растит, тебя то есть, вот только ты же вперед паровоза давай расспрашивать, что за жених. Боре это не понравилось, он тебя осадил, а ты и рада обидеться, ушла, а потом и вообще про него забыла почти сразу. А оно видишь, как судьба извернулась. — слезы из глаз бабушки больше не текли, ведь перешла она к более хорошим воспоминаниям. — Уж не знаю, чем маме твоей они не угодили, ведь ревности детской у них точно не было. Но это уж пусть она тебе расскажет потом. Я же Борю с тех пор не видела, с ним только Андрюша потом общался и мне рассказывал, как у них дела. Ты как сказала, что это Даниил, я сразу его маленьким вспомнила и тут же узнала. Вот только он меня не помнит совсем, а может и не знает вовсе кто я.
Я дослушала рассказ, обняла бабушку и посидела с ней так некоторое время. История действительно была грустной и довольно странной, ведь я в принципе не знала о том, что мои прародители растили кого-то кроме нас с мамой. Однако исходя из маминого нежелания мне это рассказать, можно было предположить, что не сложись таким образом обстоятельства, я никогда об этом не узнала бы. На деле история не была каким-то знаком судьбы, а просто была частью чьей-то жизни, где я никак не участвовала. Конечно, я смогла вспомнить, что был у нас когда-то мужчина в гостях, причем жил довольно продолжительное время, даже вспомнила, что он мне не понравился, но память стерла лица и события за абсолютной ненадобностью. Я вдруг задумалась, что и самому Завьялову не стоит знать об этом, если ему в свое время об этом не рассказал отец. Бабушку расстраивать не стала, честно убедив, что Даниил мне безусловно нравится и я буду дальше с ним дружить, хотя сама прекрасно понимала, что эта так называемая дружба не продлится дольше его командировки в нашем городе.
К моменту маминого возвращения я уже полностью оделась, готовая в скором времени выдвигаться домой. Своего общения с бабушкой я не выдала, а дальше расспрашивать маму не собиралась, ведь было понятно, что она скорее всего на Завьялова-старшего обижена за то, как он поступил с ее матерью. Он ведь практически на всю жизнь скрыл от нее своего сына, к которому она прикипела душой. Меня это тоже не оставило равнодушной, но в любом случае сильных чувств по отношению к этому я не испытала и, несмотря на оставшееся внутри любопытство, тему больше не подняла.
Вечером я вернулась к себе, а на следующий последний выходной позвала Юлю прогуляться. Подруга оказалась крайне недовольна, что я дома оказалась совершенно
