и поехал эту тачку скидывать в другой город. К тому же ты бы не согласилась.
– Прости, Мот. Я не права, – сдалась Росана, и Олег понимающе кивнул головой.
– Да где же эта чертова «скорая»? – ударил он себя кулаком в грудь и быстрым шагом отправился обратно в ванную…
Рита пришла в себя ближе к вечеру следующего дня. Колчин выделил ей отдельную палату, которую почти сутки, словно сторожевой пес, охранял Мот со своими парнями.
Росана с пакетами в руках бежала по коридорам больницы, стуча каблучками. В одном из них была одежда для подруги, в другом свежие фрукты и куриный суп, сваренный ее соседкой. Сама Росана к кухне и готовке относилась несерьезно, и в холодильнике ее, кроме яблок и кефира, сложно было еще что-то найти. Позади нее еле поспевал один из парней, приставленных к ней Мотом.
– Ну что, пришла в себя? – ворвалась она в палату, распихав охрану у дверей.
– Халат надень, – процедил Олег, указав на дверь, где на крючке висел белый халат.
Росана передала ему пакеты, быстро накинула халат и подошла к кровати, на которой лежала Рита.
– Она уснула опять. Ей доктор укол поставил обезболивающий. Колют и колют. Весь день только и делают, что колют, – проворчал Мот.
– Представь, как у нее все болит?! Чего ты ожидал? Колчин сказал, ребра сломаны, плечо ей вправили, теперь пока заживет… Господи, кто ей так зашил бровь? – наклонилась Росана поближе к лицу подруги. – Он ветеринар или все-таки людей лечит? Кто же так швы накладывает?! – возмутилась она. – Шрам на всю жизнь останется!
– Я ее любую любить буду.
– Ну ты-то да! – хмыкнула Росана. – Олег, я пока с ней побуду, а ты бы поехал домой, переоделся, помылся?
– Не могу оставить ее одну… – покачал он головой.
– Все будет в порядке! Мы находимся в больнице.
– Вас двоих нельзя оставлять. Не дай бог, еще с тобой что-то случится, мне тогда Немец голову оторвет.
– Твоя охрана стоит у дверей, сюда никто не зайдет. Я буду здесь до тех пор, пока ты не вернешься. Ритка спит крепким сном. Ты ничего не пропустишь. Она хоть с тобой говорила немного?
– Нет. Проснулась, говорит, пить хочу. Дал ей воды. Потом она стонала громко, жаловалась, что все болит. Позвал врача, тот укол сделал, и она опять уснула.
– Все, Олег, дуй домой. Приедешь через пару часов, все будет точно так же, – заверила она его, и он поднялся со стула.
– Из палаты ни ногой, – пригрозил он ей пальцем, словно ребенку.
– Ни ногой, – качнула она головой в подтверждение.
Когда Рита проснулась, Росана сидела рядом в кресле и чистила апельсин:
– Вишня, ты… – прохрипела Рита.
– Проснулась наконец-то! – отложила она апельсин на столик, стоящий рядом с кроватью. – Как самочувствие?
– Словно меня переехал трамвай.
– Я представляю.
– Мне снилось, что Олег был здесь…
– Тебе не снилось. Он был здесь все это время. Поехал домой переодеться и помыться. Скоро приедет.
– Мне так стыдно быть перед ним в таком виде, – из ее глаз вдруг покатились слезы. – Скажи ему, что я жутко извиняюсь.
– Дурочка. Он тебя любит в любом виде и извиняться тебе не за что!
– Как вы меня нашли? – облизнула Рита сухие губы, и Росана протянула ей пластиковый стакан с водой.
– Пришлось Бархат к стенке прижать в прямом и переносном смысле! – ответила Росана.
Дверь распахнулась, и в палату вошел Мот с огромным букетом алых роз.
– Какой романтик! – закатила глаза Росана.
– Вишня, отвали! – вдруг покраснел Олег. – Рита, как ты себя чувствуешь? – протянул он ей букет.
– Пока не очень. Олег, цветы красивые очень, только я руку поднять не могу, чтобы их взять, – со слезами на глазах прошептала Рита.
– Скажи пацанам своим, пусть найдут, во что поставить букет, – подсказала Вишня, и Мот, выглянув за дверь, дал указание.
Через пять минут розы стояли на подоконнике в небольшом ведре.
– Рита, нам нужно поговорить. – Олег присел рядом с ней на кровать и спросил как можно спокойнее: – Что произошло?
– Я хотела уйти от Костыля. А он сказал, что я не имею права уходить просто так. Мы с ним долго спорили. Он сказал, что я ему должна неустойку, и чтобы ее покрыть, я должна была отработать на него в последний раз. Отправил меня на спецзаказ.
– Что такое спецзаказ?
– Это когда проститутку заказывает чиновник, мэр, губернатор или депутат, например. За мной приехала машина…
– А Яна? – спросила Росана.
– Яна была со мной, но на половине пути ее высадили из машины, сказав, что заказчику не нравятся блондинки, только рыжие. Потом, когда уже оказались в квартире, я поняла, в чьи руки я попала и кто был заказчик… – Она замолчала. – Я… я пыталась вырваться, но это было невозможно.
– Кто такие?! – взревел Мот. – Убью на хрен. Найду и убью, одного за другим! – подскочил он с кровати.
– Ничего ты не сделаешь… – закрыла Ритка глаза.
– Не молчи, говори, кто это?! Ты что, боишься? Не надо бояться! Я с ними разберусь. Закопаю их в лесу живых! Суки! – орал Мот, размахивая руками.
– Ты ничего не сможешь сделать, Олег, потому что это были менты.
– Что? – остановился он посередине палаты словно вкопанный.
– Что слышал, – холодно отозвалась Росана, которая знала, что ко всему этому приложил руку не кто иной, как следователь Теплицкий. – Рита, я окно открою? Курить хочу, невозможно просто, – поднялась она из кресла и, достав пачку сигарет, подошла к окну.
– Как менты? – не мог поверить Мот.
– Следователь Теплицкий и его команда, – задымила сигаретой Росана.
– Он думал, что я знаю, кто убил Вару, – закрыв глаза, говорила Рита. – Думал, что кто-то из клиентов обязательно сболтнул что-нибудь лишнее. Так и есть, мужики, когда выпьют, много говорят… За столиком и в постели. Но я правда ничего не знаю о том, что произошло с Варой. Тот, кто его убрал, не гасит девочек Костыля.
– Почему тогда не били Янку и дали ей уйти? – непонимающе смотрел на Ритку он.
– Потому что она спит с Теплицким, – ответила за Риту Росана.
– Я его убью, – раздувая ноздри, выпалил Олег, который никак не мог успокоиться.
– Мот, умерь свой пыл! Люди, будучи в гневе, в основном совершают непоправимые ошибки, – выкинула сигарету Росана и подошла к Ритке. – Теплицкий до того, как привести тебя на квартиру, разговаривал со мной в «Фортуне», домогался до меня, пытаясь нарыть информацию. Он отыгрался на тебе, назло мне. Потому что все знают, что ты стала моей подругой. Ритка, прости меня. Я не знала, что он сможет пойти на
