— Я… ни разу не видела, чтобы ты проявил излишнюю суровость, но все же…
— Ты боишься меня! — Он сделал шаг вперед и взял ее за плечи. — И не вздумай отрицать этого!
Гизела вздрогнула, а он приподнял пальцем ее подбородок, чтобы посмотреть в глаза.
— Тебя считают строгим господином, — пробормотала она.
— Да, — тихо проговорил он, — и на то есть основания, — и хриплым голосом добавил: — А сейчас я горю желанием заставить жену полюбить меня, хоть это и уронит меня в ее глазах.
Он стоял так близко, что она ощущала запах его чисто вымытого тела. Гизеле стало страшно — ведь она сама дала мужу повод наказать ее. Она не повиновалась ему, обвинила в трусости, что было ужасным оскорблением его мужского достоинства и рыцарской чести, а потом вызвала его гнев, принимая ухаживания де Туреля.
Он поднял ее на руки и прижал к себе. Его требовательный рот так внезапно сомкнулся на ее губах, что она едва не задохнулась.
И Гизела прильнула к Алену. Ей так недоставало его! Она жаждала ощутить на своем напрягшемся от ожидания теле его умелые руки! Она любит его одного и хочет подчиняться только ему. А еще она хочет услышать о том, как он ее любит.
Ален отнес ее в постель, а сам опустился рядом на колени. Их лица были совсем близко.
— Может быть, любимая, я научу тебя любви ко мне. Пресвятая Дева, — голос у него прервался, — я почти потерял тебя тогда в лесу. Этот рыжебородый негодяй готов был надругаться над тобой и убить. Я люблю тебя, Гизела! Разве ты еще этого не поняла? Мне больно видеть, как ты смотришь на другого мужчину или оплакиваешь умершего друга.
Она повернулась к нему, и скоро слова стали не нужны.
Он быстро разделся и торопливо стянул с ее белоснежных плеч ночную рубашку, погрузил пальцы в светлые длинные пряди.
И уже потом, когда он вознес Гизелу к вершинам блаженства, она, пресыщенная и довольная, откинулась на постели и стала нежно гладить его сильные руки и грудь.
— Ален, — тихо сказала Гизела, — пойми, что мое чувство к Кенрику Аркоуту — это романтическая любовь девочки, и неизвестно, переросла бы эта детская любовь в любовь зрелой женщины к мужчине. Он умер, и я всегда буду с теплотой вспоминать его, но теперь я — твоя преданная жена и… — она чуть не заплакала, — ты доставил мне такое счастье, о котором я не могла и мечтать.
Он лежал неподвижно, и Гизела уже решила, что он заснул и не слышал ее признания в любви. Она наклонилась к его лицу и увидела торжествующую улыбку.
— Значит, ты хоть немного любишь меня, Гизела из Элистоуна?
— Я — твоя жена, и это мой долг, — смутилась она.
— Ты любишь меня? Скажи!
— Да, — прерывающимся от волнения голосом ответила она. — Да, Ален де Тревиль, я на самом деле люблю тебя!
Он снова прижал ее к себе, и их общая страсть вылилась в сладостный восторг, охвативший обоих. Но тем не менее Гизела чувствовала, что его что-то мучает.
И Ален нарушил молчание.
— Завтра я должен уехать.
— Сэр Рейнальд призывает тебя на помощь королю? — дрожащим голосом спросила она. — Вот, выходит, зачем он приехал!
— Частично поэтому. — Поколебавшись, Ален заглянул ей в глаза. — Мне необходимо уехать на юг. Это секретное поручение.
— Путешествие опасное? — Она коснулась пальцами темных завитков волос у него на груди.
— Обычное, — нарочито беспечно ответил он. — Я возьму с собой Эдвина и Сигурда. — и добавил: — Это отвлечет их от безобразий, к тому же они будут у меня на глазах.
— Ты берешь Сигурда? — забеспокоилась Гизела. — Но он не солдат. Лучше взять для охраны кого-нибудь поздоровее.
Он усмехнулся.
— Им не придется сражаться. Моя миссия не военная.
— Ты едешь разведать обстановку по поручению короля? — Голос Гизелы звучал тревожно. — Тебя ведь могут задержать как шпиона.
— Могут, конечно, но всадник, путешествующий с такой незначительной охраной, не представляет угрозы, да и бандитам я неинтересен, так как вид у меня далеко не богатого человека.
— Эта поездка необходима королю? — догадалась Гизела.
— Она может оказаться неоценимой, — уклончиво ответил он.
— Но почему ты? В Уоллингфорде много других людей, да и сэр Рейнальд сам мог бы…
— Он не подходит, и другие из окружения короля — тоже. Король уверен, что только я справлюсь с этим поручением, а я, разумеется, не могу ему отказать.
Гизела похолодела. Мужу предстоит опасная миссия, а она не в силах это предотвратить.
— Ты изменишь свою внешность? — в отчаянии спросила она.
Он засмеялся.
— Этого не потребуется! Я лишь оденусь купцом. Они часто разъезжают по своим делам, даже с риском для жизни.
Гизеле уже рисовались страшные картины. Ален, конечно, постарается избежать нападения, но от оскорблений и насмешек никуда не денется, а такой гордый человек, как он, этого не потерпит.
— Если купец будет путешествовать с женой, это вызовет меньше толков, — нерешительно начала она. Рука Алена крепко сжала ее талию. — Позволь мне поехать с тобой. Дай мне возможность искупить мою вину. Как я посмела сомневаться в твоей чести! Клянусь впредь быть послушной и осмотрительной. Я должна смыть то страшное оскорбление, которое бросила тебе в лицо. Разреши мне поехать с тобой и облегчить тебе путь.
Она ждала резкой отповеди, но муж молчал Затем медленно произнес:
— Такая мысль приходила мне в голову. Я боюсь оставлять тебя здесь одну. С де Бергом ты не посчитаешься, если уж что-нибудь взбредет тебе в голову. Со мной, Гизела, ты будешь в большей безопасности.
— Я хорошо езжу верхом!
— Я знаю. Обещай мне повиноваться, и тогда я возьму тебя с собой вместе с Олдит. Когда мы проделаем большую часть путешествия и минуем позиции двух противоборствующих армий, я оставлю тебя в монастыре или поселю в трактире, а дальше поеду один.
— Я клянусь! — задыхаясь, тихо вымолвила Гизела. — А ты… ты не отрубишь Сигурду руку?
— Нет, если в будущем он не станет запускать ее в мой кроличий садок, — лишь проворчал Ален.
Гизела наклонилась и крепко его поцеловала.
— Олдит подыщет мне подходящую одежду. Мы не заставим тебя ждать.
Ален убеждал себя, что поступает правильно. Храбрости и решительности Гизеле не занимать, она не станет жаловаться и на неудобства во время пути. Но кто защитит его жену, когда он оставит ее одну на попечении Олдит и Сигурда?
В это тревожное время надежно защищают лишь толстые стены такого замка, как Элистоун. Де Тревиль мог только молиться, чтобы его миссия закончилась благополучно. Из-за этого он рисковал жизнью Гизелы.
Они отправились в путь на следующий день ранним утром. У Гизелы почти не осталось времени, чтобы проститься с отцом. Сэр Уолтер был поражен тем, что лорд Ален покидает Элистоун в такое время года и к тому же берет с собой его дочь.
