что за военный у нас лежит.
Пока я рассматривал золотой герб на серебряном поле, мне всё время лезла в голову мысль — офицер мёртв как-то неправильно. Не спрашивайте, в чём разница, всё равно не смогу ответить словами. Талант мне в свидетели, смерть военного произошла не так, как положено.
Анубис, будто услышав меня, оживился, невнятно рыкнул и вдруг ударился в рёбра. Раз, другой, третий, как огромное сердце, с трудом помещающееся в груди.
Мертвец дёрнулся, точно его ударила молния. Крышка гроба съехала вбок и, с грохотом рухнула на пол, а Мурзилка с мявом шарахнулся куда-то в сторону. И в тот же момент рука покойника взлетела вверх и схватила меня за горло.
* * *
Я попытался разжать холодные пальцы, но хватка оказалась железной. В горле клокотало, а воздух в лёгких обернулся ядовитым огнём. И вместо попыток вырваться я воззвал к магии. Анубис, зараза ты эдакая, помогай!
Бух!
Зачерпнув силы, я швырнул в мертвеца чистым эфиром.
— Ы-ы-ы!
Пальцы разжались, мертвец завыл и кувыркнулся, переворачивая гроб. Тело ожившего покойника покатилось по сырому полу подвала.
Бух!
Я добавил ему огоньку, швырнув ещё эфира. Ага, не нравится?
Следом к укрощению мертвеца присоединился Мурзилка. Стоило тому встать, кот бросился ему под ноги и снова уронил на пол.
— Ы-ы-ы!
Анубис, ну-ка, дружок, доставай свой арсенал некроманта. Что есть против мертвецов? Упокоение? Отлично!
Талант услужливо откликнулся, и в голове тут же всплыло нужное действие. За мгновение я «вспомнил», что делать с такими агрессивными покойниками. Сгусток эфира, свёрнутый хитрым образом, в голову, засыпать соль в рот и похоронить. Всё просто и понятно, приступим.
Зачерпнуть силы оказалось легко, скрутить эфир в нужную фигуру — проще простого, а вот попасть в мертвеца было гораздо сложнее. От первого удара он ловко увернулся — эфир врезался в стену и обсыпал бодрого покойничка кирпичной крошкой. От второго он ушёл, сделав перекат. Бешено вращая глазами, он отскочил от мявкающего Мурзилки и кинулся прочь. Ха! Не уйдёшь, гад!
Я ударил в него огненным всполохом. Да так удачно, что зашвырнул мертвяка в угол. Вот и всё, бай-бай, упырь.
— Владыка!
Неожиданно неугомонный покойник упал на колени и жалостливо посмотрел на меня.
— Владыка, прости! Не узнал!
Он поклонился — низко, но с достоинством.
— Владыка, не надо упокаивать, прошу. Поклянусь на твоём Таланте, буду служить не за страх, а за совесть. Только дай быть. Не хочу из могилы духом завывать до страшного суда!
В груди рыкнул Анубис — Талант узнал заложного покойника. Что? Дядя его поднимал и обещал помочь? Не исполнил? Интересное кино. Анубис рыкнул чуть тише: если взять с мертвеца клятву, он действительно будет служить. Только мне оно зачем? Упокоить и никаких проблем.
Анубис толкнулся под рёбрами и недовольно заворчал: дядя действительно давал обещание помочь этому мертвецу. Судя по всему, он и поднял его в таком виде, используя как подручного. А поскольку Талант у меня тот же, то и обещание переходит ко мне. По крайней мере, я так «услышал» Анубиса. Он крайне не одобрял упокоение и требовал взять мертвеца под свою руку.
Несколько минут мы препирались с Анубисом. Он жаждал, чтобы я завёл себе мёртвого «питомца». Уж не знаю, зачем он ему понадобился, но Талант «топал ножками» и чуть ли не впадал в истерику. Хочу, хочу, хочу! Взамен Анубис обещал быть паинькой, слушаться и не шалить. В принципе, меня такая сделка устраивала.
— Клятву, говоришь?
— Да, Владыка. Разреши, я встану?
Ты смотри, какой гордый, на коленях стоять не хочет.
— Сначала клянись.
Он закрыл глаза и приложил правую руку к левой стороне груди. Вокруг мертвеца скрутились жгуты эфира, заплетаясь в сложный узел. Ого, никогда бы не подумал, что так выглядит клятва мертвеца.
Анубис одобрительно зарычал, протянулся к узлу протуберанцем и скрепил концы эфирных нитей чем-то вроде печати.
— Клятва дана, Владыка, — прошелестел голос мертвеца.
Покойник встал и отряхнул колени. При этом брезгливо дёрнул ртом и недовольно ощупал мундир.
— Владыка, дай мне во что переодеться. Это всё, — он провёл рукой по одежде, — сгнило и наверняка вышло из моды, пока я лежал здесь.
— Не надо «владык». Называй меня Константин Платонович, на вы.
— Так точно!
Он щёлкнул каблуками и кивнул.
— У тебя самого имя есть или мне выбрать подходящее?
На лице мертвеца промелькнуло оскорблённое возмущение.
— Виноват, не представился. Киж Дмитрий Иванович, поручик Рижского драгунского полка.
— Ну и что мне прикажешь с тобой делать, Дмитрий Иванович? Кроме как переодеть.
Бодрый покойник пожал плечами.
— Ничего-с не надо делать, это я буду защищать вас, выполнять поручения и помогать в меру сил. Только прошу-с не давать мне бесчестных заданий, — он гордо вскинул голову, — я дворянин.
— Мёртвый дворянин, — уточнил я.
— Неважно. Честь надо блюсти даже в аду.
— Идёмте, поручик Киж, — я вздохнул, — поднимемся наверх и подумаем, куда вас пристроить.
* * *
Киж ростом оказался чуть выше меня. Так что пришлось слегка разорить мой гардероб, чтобы одеть мертвеца по-человечески.
— Хм, — Киж пальцами потёр ткань и дёрнул щекой, — а шёлковой сорочки нет-с?
— А с каких это пор, — мне захотелось его упокоить на месте, — покойники так придирчивы к одежде?
Он пожал плечами:
— Почему нет? Я стараюсь вести себя как живой. Тем более при жизни я не мог себе позволить жить на широкую ногу.
— Обойдётесь без шёлка, Дмитрий Иванович. Что за мертвец переборчивый пошёл! Сегодня одень его как франта, завтра он денег на карты начнёт просить, а послезавтра захочет жениться? Нет уж, довольствуйтесь тем, что есть.
Киж сделал вид, что его обидели в лучших чувствах, но не очень старательно. Было видно, что мертвецу приятно сменить мундир на что-то другое.
— Василий Фёдорович не поощрял разнообразия. Моя посмертная одежда его более чем устраивала.
— И правильно делал, — я хмыкнул. — Это у меня характер слишком добрый.
Переоделся он быстро, но после застрял перед зеркалом. Долго разглядывал лицо, кривился и корчил сам себе рожи. А затем стал причёсываться, поправлять одежду и вертеться, рассматривая костюм со всех сторон.
— Заканчивайте, сударь. Хватит прихорашиваться, как девица перед смотринами.
— Я слишком долго себя не видел, — Киж показал своему отражению язык. — Забыл собственное лицо совершенно.
— Успеется. А сейчас идёмте в гостиную, мне требуется чего-нибудь выпить.
Мертвец молча пошёл за мной. Но едва я налил себе стакан рябиновки, попросил:
— Разрешите-с мне тоже выпить.
— Поручик, может, вы ещё и ужинать будете?
Киж грустно улыбнулся.
— Увы, не требуется. Я могу-с изобразить, будто бы ем, но только испорчу
