пуста, все ещё спят, нас никто не увидит и не услышит. Даже мальчишка-булочник.
- И вы предлагаете воспользоваться ситуацией? – поддразнила я его. – Не забывайте, что Эбенезер не спит. Думаю, он ещё и не дремлет, - и я выразительно посмотрела по сторонам, будто и правда высматривала верного слугу за липами, что росли вдоль улицы.
- Пристыдили меня, хотя я ни о чём таком и не думал, - герцог поправил шляпу на голове. – Всего лишь хотел поговорить с вами, ничего не скрывая. Но вы правы, ещё не время. Её величество нас ждёт.
- Да, ещё не время, - ответила я эхом, чувствуя угрызения совести, хотя стыдиться следовало моего вчерашнего поведения, а никак не сегодняшнего.
В королевский замок мы зашли с какого-то бокового хода, мы с дядей никогда не бывали здесь. Впрочем, королевским замкам полагается хранить множество тайн. Скорее всего, потайных ходов здесь было видимо-невидимо.
Я предъявила пропуск, а де Морвиля пропустили с почтительным поклоном.
Мы успели сделать шагов десять по сводчатому коридору, когда услышали разговор – стражники шептались, но эхо придало голосам более громкое звучание.
- Что это за фитюлька? – спросил один из охранников.
- Новая повариха её величества, - ответил другой. – Колдунья, наверное…
Герцог оглянулся, и шёпот тут же прекратился.
- Прошу за них прощения, - сказал де Морвиль, когда мы удалились ещё шагов на десять.
- За что? – философски пожала я плечами. – Я и правда – повариха. А быть поварихой её величества очень почётно, к вашему сведению.
Он хмыкнул, но ничего не ответил.
Мы поднялись по пустой лестнице на второй этаж, свернули несколько раз в хитросплетении галерей и коридоров, и оказались в южном крыле.
Здесь располагались комнаты вдовствующей королевы, но мы с дядей никогда не приходили сюда. Шторы здесь были приспущены, и в коридоре царил мягкий тёплый полумрак.
Герцог уверенно повёл меня на балкончик, через стеклянную дверь, и я увидела сад. Вернее, его макушки, потому что кроны деревьев были почти вровень с перильцами балкона.
Пунцовая, алая, жёлтая и оранжевая листва полыхала, как костёр. Лёгкий ветерок пробегал по веткам, и от этого листья колыхались, как огненное море. Иногда то один лист, то другой, отрывались и кружились в утреннем небе, как яркие бабочки.
- Ваше величество, мисс Браунс здесь, - услышала я голос королевского маршала, и с трудом оторвалась от огненного моря.
Я так загляделась на эту красоту, что не сразу заметила её величество королеву Гизеллу, которая сидела на крохотном диванчике возле круглого накрытого стола.
На ней было чёрное траурное платье, которое оживляли тёмно-серые вставки на рукавах и лифе, но чепчик был утренним, белым, с волнами кружев, придававшими лицу королевы особую тонкость и почти прозрачность.
- Ваше величество! – я торопливо поклонилась, и де Морвиль поклонился тоже.
Он остался стоять рядом со мной, хотя вполне мог бы подойти к королеве. Слуг на балконе не было, зато возле стола стоял стул. Видимо, герцогу предстоял завтрак в компании королевы, но она не торопилась приглашать.
Некоторое время королева рассматривала меня, чуть улыбаясь уголками рта.
- Не знала, что у вас плохое зрение, мисс Браунс, - сказала она, наконец.
- Обычно я не ношу очки, - ответила я, ещё раз кланяясь, - но сегодня мне, возможно, придётся составлять рецепты и меню. В очках это делать удобнее.
- Думаю, придётся, - согласилась королева и указала на стул: - Присаживайтесь, Ричард. Очень рада вас видеть. Мне нравится, что вы перестали носить перчатки. Право, не стоит так фанатично следовать моде.
- Да, ваше величество, - маршал помедлил, а потом прошёл к столу и сел напротив королевы.
- А вы, Фанни, - обратилась королева ко мне, - садитесь рядышком со мной. Я не начинала завтрак без вас, так что теперь можно приступить.
Сесть рядом с королевой? На диван, рядом с королевой?!
- Ваше величество, - начала я растерянно, - вряд ли это будет уместно…
- Здесь нет никого кроме нас, - перебила меня королева. – К тому же, как вы собираетесь мне помочь, если не попробуете мои любимые блюда? Взгляните, здесь всё, что мне нравится. Обычно я ем овсяную кашу, яйца-пашот или варёные яйца под горчичным соусом, - она указывала на тарелки, приподнимая серебряные крышки, которыми были прикрыты блюда, - сэндвичи с маринованной ветчиной, сахарные булочки и кексы. Я ужасная сладкоежка! Кофе я не люблю, предпочитаю по утрам шоколад, но для вас сегодня приготовили и кофе, и чай. Вы что будете?
Она говорила так добродушно и просто, что я справилась с неловкостью и подошла к столу, рассматривая королевский завтрак.
- Да садитесь же, - королева схватила меня за юбку и подтянула к дивану, заставив сесть рядом.
Эта непринуждённость и смутила, и рассмешила меня, но её величество как ни в чём не бывало положила на тарелку овсяную кашу и две половинки варёного яйца.
- Ещё я люблю, чтобы были острые специи, - призналась она, - так что меленка с перцем всегда на столе. Попробуйте, Фанни. Как вы находите моих поваров?
Она поставила тарелку передо мной и вопросительно посмотрела мне в лицо.
Что ж. Всё было верно. Как я могла составлять меню для королевы, не зная, чем её кормят, и что она предпочитает есть.
- С вашего позволения, ваше величество, - я взяла серебряную ложку и попробовала кашу.
Конечно, есть раньше королевы было нарушением этикета, но поварихе Фанни Браунс вполне разрешается не знать придворный этикет. Кроме того, королева сама настаивала, чтобы я продегустировала блюда.
Каша была сварена на отваре из моркови и сельдерея, и щедро сдобрена сливочным маслом. На сливочном же масле был сделан жёлтый горчичный соус, а ветчина была пряной от уксуса, в котором её выдерживали. Я пробовала все блюда по кусочку, тщательно прожёвывая и растирая языком пищу, пока королева и герцог пили шоколад и чай. Королева ела овсянку и яйца, потом перешла на выпечку, а герцог обошёлся сэндвичем.
- Сколько раз в день вы трапезничаете, ваше величество? – спросила я, когда дошла очередь до сахарных булочек.
- Завтрак, в одиннадцать часов ланч, - королева принялась загибать пальцы, - в три часа обед, в пять пьём чай со сладостями, в восемь ужин. Ричард, почему вы ничего не едите? – отвлеклась она на герцога. – Попробуйте кекс? Он с изюмом, очень вкусный. У него такое
